В результате хитрого торга, помимо Петровича, ему удалось заполучить в заднюю кабину бутыль со спиртом для протирки оптических осей и прочих разных поверхностей и командировочное предписание в город Севастополь с открытой датой.

— Пусть будет, запас попу не еб… — дальше наш герой не стал додумывать.

— Какой такой отпуск, одна сплошная каторга! — на показ громко плевался Петрович, хотя Лёха видел, что тот доволен.

И вот, как Шерочка с Машерочкой, махнув крыльями, наши орлы исчезли в голубом небе Качи отбыв вместе в аэропланом на свое очередное задание.

Командир полка Гена Зеленковский посмотрел им вслед и украдкой сплюнул через левое плечо, подозревая, что и на этот раз скучно уж точно не будет.

* * *

Весь первый день прошел в череде тренировочных прыжков, и Лёха только и делал, что взлетал, набирал километр высоты и, выкидывал иди… ой, простите, давал команду парашютистам на покидание самолета. Затем было резкое пикирование, приземление, загрузка новой партии безумных парашютистов — и всё повторялось по кругу.

Парашютисты, как любые фанаты своего дела, были готовы прыгать круглосуточно, в любых условиях и без остановки.

Для ускорения процесса на бедный попробовали У-2 прицепили две гондолы прямо на крылья, куда втискивались эти ненормальные парашютные фанатики, держась за поручни. Первый взлет с этим «цирком» прошел для Лёхи, как страшный сон: перегруженный самолет долго разбегался и натужено ревя двигателем с трудом набирал высоту. Лёха, едва вернувшись на землю, категорично отказался повторять такие выкрутасы. Сославшись на то, что двигатель не выдает полной мощности, и если командование будет настаивать, он предупредил, что просто улетит на регламентные работы.

Командование пошло на компромисс: для ускорения процесса стали запихивать в заднюю кабину по два мужика в прыжковых комбинезонах с пристегнутыми парашютами. Один садился другому на колени, и хотя зрелище было забавным, никаких шуток или подколов про гомосятину на удивление не прозвучало.

«Другие времена,» — подумал Лёха.

У-2 отрывался от аэродрома, и несмотря на приличную загрузку, исправно тянул своих фанатичных пассажиров в небо снова и снова.

В какой-то момент, в пылу бесконечных взлетов и прыжков, Лёха невзначай пошутил: «Первый приз у нас — красные пролетарские галифе с личной подписью командующего флотом на заднице». Ему казалось, что это удачная шутка для разрядки обстановки. Но, к его удивлению, шутка не зашла:

— Что, правда? Здорово! Точно знаешь, что красные?

Лёха даже оторопел от неожиданности, не веря, что кто-то мог всерьез задуматься о таких необычных призах. Наличие самих галифе с подписью командующего у участников даже каких то сомнений не вызвало.