Почитав инструкцию по эксплуатации У-2, он для себя определил, что и на таком учебном самолёте можно освоить ряд фигур пилотажа. Конечно, это был не И—5, и слабенький мотор У-2 не позволял выполнять многие манёвры, зато Лёха имел возможность тренироваться хоть каждый день.

Теперь, когда он летел один и над безлюдными районами, Лёха использовал свободное время для тренировок. Он отрабатывал крены под углом в 45 градусов, пикировал с разных высот, тренировал кабрирование — всё это становилось для него естественным. Несмотря на слабый двигатель У-2, самолёт оказался на удивление послушным, легко прощая даже грубые ошибки пилотирования.

Боевой разворот у него получался смазанным — мощи мотора явно не хватало для разворота с резким набором высоты и бочкой… Но зато Лёха быстро освоил ранверсман, при котором самолёт буквально «зависал» на месте, разворачиваясь вокруг мо тора на пятачке.

Однажды, надев парашют, Лёха залез почти на три километра высоты, отдал ручку вперед и постарался сделать максимально отвесное пикирование. Полотняный биплан был конечно не лучшим выбором для пикирования, крылья трещали, ветер пел в растяжках, мотор пытался заглохнуть от отрицательной перегрузки. Лёха резко потянул штурвал на себя. Самолетик жалобно затрещал, но послушно задрал нос в небо.

— Главное, что бы крылья не отвалились, — успевал подумать Лёха и дал полный газ мотору.

Самолет встал почти вертикально, и нехотя перевалился на спину, завершая неправильный овал.

— Есть мертвая петля! — Лёха аж кричал от радости, подпрыгивая на сиденье.

Все эти фигуры пилотажа стали частью Лёхиного «репертуара», и вскоре он выполнял их с лёгкостью доведя порядок действий до автоматизма. Теперь каждый полёт был не просто рутинной работой, а возможностью отточить мастерство.

Конец апреля 1936. Аэродром Юхарина Балка.

Вдохновителем очередного Лёхиного блудняка по какой странно сложившийся традиции опять стал политрук. Если полеты по заданиям командира, начальника штаба и даже зама по тылу проходили в целом спокойно, то стоило появиться политическому вдохновителю в строчке полетного задания, можно было смело биться об заклад, что Лёха пишется в какую то очередную идиотскую историю.

Вот и на этот раз, с подачи Политрука, Лёху отправили на три дня кидать парашютистов на Юхарину Балку — огромную проплешину на южной стороне Севастополя. В этом году Черноморский флот принимал чемпионат по военно-прикладным видам спорта среди родов войск, и Лёхе поручили обеспечивать десантирование.

Быстро смекнул, что без поддержки Петровича ему не справиться, Лёха подмигнул своему технику и пошёл договариваться с начальством.