Нас учили, что корпорация — это наш дом, наша семья, которой мы обязаны всем, а мы — ее защитники. Мы должны были стать ее лучшими солдатами, элитой элит, стражами, неусыпно хранящими корпоративные интересы. При этом нас учили стрельбе, диверсионной деятельности и шпионажу. К этому моменту каждому из нас поставили по одному профилю, который должен был стать основным рабочим, и я уже получил своего Волшебника, чем несказанно гордился.

Волшебника могут получить не все.

Точнее, ставят его всем, но не у всех он приживается. Чем сложнее профиль, тем больше трудностей со слиянием, и если оно достигает меньше восьмидесяти трех процентов, то возможности профиля толком не раскрываются и его сносят.

У меня было девяносто четыре процента, что считалось отличным результатом. У Двадцать Девятого — девяносто восемь. У Двадцать Шестого — восемьдесят семь, но это был не худший результат в нашей компании.

У Двадцать Восьмого процент слияние оказался меньше семидесяти пяти, и основным рабочим ему поставили Стрелка. Как-то раз он признался нам, что из-за этого чувствует себя неполноценным. Разумеется, мы заверили его, что все в порядке, но в глубине души были с ним согласны и думали так же.

Тот же Коммандос, например, профиль совсем простенький, для его использования даже специального оборудования не надо, и приживается он у всех.

Собственно говоря, все узкоспециализированные и по-настоящему ценные профили я получил от корпорации, и взять их ни в каком другом месте просто невозможно. Профили, заточенные для серии М6, на черном рынке не продаются, просто потому что спроса на них нет. Не то, чтобы устойчивого, вообще никакого.

Насколько мне известно, я — единственный М6, который отправился в свободное плавание. Все остальные спецы либо принадлежат корпорациям, либо апгрейдятся кустарными способами, и мультипрофильных среди них можно по пальцам одной руки пересчитать.

— Вон та самка у бара выглядит перспективной, — сказал Двадцать Девятый. — Чья сейчас очередь?

— Моя, — мрачно сказал Двадцать Шестой. — Но я могу уступить ее кому угодно.

— Это так не работает, — сказал я. — Иди и пробуй.

— Продемонстрируй ей свою великолепную физическую форму, — сказал Двадцать Девятый. — Говорят, это может послужить весомым аргументом при выборе партнера.

— И как мне это сделать?

— Просто расстегни рубашку.

— Звучит предельно тупо.

— И тем не менее.

Двадцать Шестой послушался его совета и расстегнул рубашку. По местным стандартам все мы выглядели довольно массивными, и я уже не один раз слышал слово «перекачанный», но с этим мы поделать ничего не могли. Во-первых, нам необходимо было поддерживать себя в хорошей физической форме для нормальной работы профилей, требующих активных действий, а во-вторых, левые руки нам приходилось качать отдельно, иначе их пропорции бы слишком отличались от покрытых псевдоплотью правых.