А следом подтверждать слова генерала стал один боец зв другим. В конце концов, когда несколько десятков человек уже сказали свое слово, к нам приблизился старик Меньшиков. Вновь в своем черном кресле.

— Я тоже скажу свое слово, господа. — негромко произнес он. Сегодня Владислав словно постарел еще на десяток лет. Даже Мария глянула на него с тревогой. — Этот мальчишка… он настоящий герой. Именно благодаря ему мы одолели тварь, делавшую сильнее всех остальных противников. Именно он и его друзья, рискуя жизнями, бились с четырехрукими мертвецами на их летающих лодках. И, если его посмеют в чем-то обвинить, я встану на его защиту.

— Благодарю вас, Ваше Сиятельство. — чуть кивнул я старику, глядя на сжавшего челюсти Шувалова. — Но я спрошу еще. Видел ли сегодня кто-нибудь, как я действовал бы на благо нашего общего врага? Как я поддавался в бою? Как я атаковал и убивал наших людей?

Тут уже все синхронно замотали головами. Послышались отрицательные возгласы.

— И последний вопрос, благородные господа. Видел ли кто-нибудь, чтобы вот этот человек… — указал я кивком на князя Шувалова. — Сражался здесь вместе с нами, или спас хоть чью-нибудь жизнь среди случившейся бойни⁈

Князь аж опешил. Застыв на пару секунд с приоткрытым ртом, оглядев стоящих в гробовой тишине бойцов, он вдруг резко подался вперед и, похоже, уже не боясь испачкаться, воскликнул:

— Да как вы… Вы!.. Я!.. Я спешил как мог! У меня есть и свои дела! Я предпочитаю не тратить свое время на развлечения для толпы!

Он, очевидно, имел ввиду выпускной турнир. Но здесь, сейчас, посреди груд серой пыли, усеянных изуродованными телами людей и чудовищ, это прозвучало приговором. Приговором самому Шувалову.

— Пойдёмте-ка отсюда, ребятки. — совершенно убийственным тоном медленно проговорил генерал. — Не будем тратить время таких занятых людей на наши мелкие неурядицы. Ваше Благородие… — уже совсем иным тоном обратился он ко мне, поклонившись. — Не составите нам компанию? Нам бы завалы разгрести, да поискать выживших. Кому-то повезло еще, быть может.

— И то верно! — звонко и зло добавила какая-то девушка, баюкающая окровавленную руку, обмотанную каким-то тряпьем. — Людишки тут мелкие, конечно, недостойные времени господ Шуваловых. Но всё ж наши. Российские подданные.

На неосторожного князя было жалко смотреть… Было бы, кому-нибудь, возможно. Я без всякой жалости прошел мимо него, приблизившись к пострадавшей девушке.

— Я помогу, разумеется. Мы все поможем. Но для начала, леди, не могли бы вы показать мне свою руку?

Слегка покраснев, девушка лет двадцати… кстати, в таком же черном мундире, как на гвардейцах, но без погон, протянула мне израненную кисть, разматывая тряпье. При этом она закусила губу, скривившись от боли.