Я весь обратился во внимание. Архимандрит прав, завистников у меня наверняка хватает, и завистников деятельных — вон, даже его высокопреподобию накляузничали. Пожалел меня отец Власий, пожалуй, напрасно, что пересказывать те кляузы не стал, я и так неплохо себе представлял, что там могло быть написано, но расположение своё показал. И как вот после такого к его словам не прислушаться?
— Ты как точно известно станет, где больницу и гимнастический дом строить будут, мне о том сообщи. Прямо сюда, на подворье, пришли письмо, мне передадут. А я посмотрю, кто там в ближайшем храме Божием настоятель… — ну да, про то, что если архимандриту тот настоятель чем не угодит, тут же его и поменяют, вслух говорить и правда нет смысла, я не дурак, уже и так понял. То есть присмотр церкви Женскому гимнастическому обществу царевны Татьяны Филипповны обеспечен. И не просто церкви, а церковной тайной службы. Ну да ладно, раз так, то так. Избежать, как я понимаю, такого счастья не выйдет, значит, будем жить и работать с ним. Хм, а может, оно и к лучшему?
— И про завистников, Алексей Филиппович, не забывай, — похоже, архимандрит взялся приводить нашу беседу к завершению. — Они ещё не раз и не два жизнь тебе попортить возжелают… Но ежели ты сам чист останешься, ничего у них не выйдёт, кроме вреда собственным их душам. Веруй в Бога, молись Ему, уповай на Него, и устроит Господь тебе всё по правде Своей. А мы с братией за тебя Бога молить будем ежедневно, дабы укрепил Он тебя и направил. Помощь Божия никому не лишняя, и тебе лишней не будет.
Перед прощанием архимандрит подарил мне серебряный медальон-икону Михаила Архангела, небесного покровителя князей и бояр, и выказал преизряднейшее уважение, лично проводив меня до ворот подворья.
Домой я ехал в смешанных чувствах. Благорасположение его высокопреподобия — это в любом случае хорошо, даже в совмещении с неявно обещанным мне присмотром. Так, царь за мной уже присматривает, глава церковной тайной службы теперь тоже. И кто тут может оказаться следующим?..
[1] Длинное (до пят) одеяние с широким запахом, глухим воротом и узкими рукавами, ушитое в талии и расширенное к низу. Носится на богослужении (исключительно чёрный) или как повседневная одежда (любого неяркого цвета)
[2] См. роман «Семейные тайны»
[3] См. роман «Хитрая затея»
Глава 19 Два провокатора
Справившись с впечатлениями от беседы с архимандритом Власием, я уже вскорости вернулся к заботам текущим, а потому и более для меня важным на сегодня. И едва ли не главное место среди тех забот занимали раздумья, как бы прояснить роль многоуважаемого Ивана Фёдоровича Смирнова во всём этом переплетении непонятных и неприятных событий, происходящих вокруг меня с конца февраля. Во-первых, я полагал, что прояснение это станет ключом для разгадки смысла всех прочих происшествий. В самом же деле, господин Тихонов имел какие-то дела с присяжным поверенным Карцевым, а, возможно, и с самим Смирновым тоже, до того ещё, как пришёл к Курдюмову искать вора, способного влезть ко мне в окно, стало быть, стоит Смирнов у самого начала всей этой злополучной цепи. Во-вторых, мне представлялось, что в любом случае понять, какое отношение имеет Иван Фёдорович к вышеназванным событиям, или хотя бы более-менее правдоподобно что-то на сей счёт предположить для меня будет легче, чем тягаться с тайными. И, в-третьих, тешил я себя надеждою, что само общение с людьми князя Свирского проще пойдёт, если я разберусь, при чём тут Смирнов. При всём при том я не забывал, что сильно портить отношения с Иваном Фёдоровичем мне тоже совсем не с руки. Вот и откладывал я встречу с издателем до того, как смогу что-то такое придумать, что заставит многоуважаемого господина Смирнова хотя бы в какой-то степени передо мной раскрыться. И раз уж я посчитал, что у Ивана Фёдоровича с тайными вышла какая-то размолвка, то и неприятных, а тем более опасных для меня последствий с его стороны не ожидал.