Вернувшись из университета, я велел вставить письмо Левенгаупта в рамку и застеклить, чтобы повесить на почётное место в своём кабинете. Впрочем, уже в ходе исполнения своего приказа я его несколько изменил, сказав, что нужна ещё подпорка для установки рамки с письмом на стол. Так лучше, всегда будет у меня перед глазами. А когда письмо наставника заняло почётное место на моём столе, я принялся за более развёрнутое изложение сути книги — есть же ещё господин Смирнов и его замечательный журнал «Русское слово»…
[1] 1 русский фунт = 409,5 г
[2] Исполнитель завещания, назначенный самим завещателем
Глава 11 Деловые беседы
— Статью вашу, Алексей Филиппович, я в «Русском слове» напечатаю, в ближайшем же нумере, — сказал Смирнов, бегло прочтя мою рукопись. — Пусть на русский язык книга Левенгаупта пока не переведена, но о самом её выходе в свет образованная публика должна узнать. А позвольте поинтересоваться, у вас книга откуда?
Я, помнится, не раз уже отмечал, что наружностью своей издатель являл выраженные признаки нездоровья, вот и сейчас выглядел Иван Фёдорович едва ли не хуже, чем когда мы виделись прошлый раз. Не все болезни подвластны здешней медицине со всеми её магическими штучками, не все… Однако же на хваткости господина Смирнова его неведомая мне хворь не сказывалась никак.
— Левенгаупт оставил поверенному завещательное распоряжение выслать мне книгу немедленно по выходе её из печати, — на мой ответ Смирнов понимающе и почтительно кивнул. Затем он быстро подсчитал количество строк и сумму моего гонорара, каковой незамедлительно и выплатил. Тут, конечно, не в сумме дело, восемьдесят рублей для меня деньги крайне невеликие, но вот всегдашнее стремление Ивана Фёдоровича вести дела аккуратно и честно снова порадовало. Хотя не знаю, может, это он так не со всеми?
Мы со Смирновым поговорили ещё и о других наших общих делах. Уже вышла за авторством всё того же «Александра Волкова» книга про Урфина и его деревянных солдат, и близился день окончательного расчёта издателя со мной и с Оленькой, а вот относительно приключений деревянного мальчишки мне пришлось Ивана Фёдоровича огорчить — написание сказки пока что откладывалось. Впрочем, узнав причину этой задержки — моё согласие взяться за перевод книги Левенгаупта — Смирнов понимающе закивал.
Вопрос с рекламой новейших детских колясок выделки мастерской Загладина в Москве тоже удалось решить к взаимному удовлетворению, в итоге денег у Смирнова очень скоро прибавится, а чуть попозже прибавится их и у Загладина. У меня, ясное дело, тоже.