[1] См. роман «Семейные тайны»
Глава 31 Беспокойные дни
— Ну вы, Алексей Филиппович, дали жару! — уважительно прокомментировал Шаболдин мутный поток отборной ругани, извергнутый мною после ухода Мякиша. — Прямо-таки целую речь сказали! Я и не знал даже, что вы так умеете, половину словечек так и не слышал никогда и ни от кого!
— Теперь знаете, — буркнул я. — Прощения, конечно, прошу, Борис Григорьевич, не сдержался…
Ну да, не сдержался. А и как тут было сдержаться, с такими-то событиями⁈
…Как я и просил, телефонным звонком дежурный Елоховской губной управы уведомил меня о возвращении старшего губного пристава Шаболдина из суда. Я ещё порадовался, что мы с Варварушкой и Оленькой как раз закончили с обедом, и поспешил в управу. Там-то моя радость сразу и поумерилась, потому как вернулся Шаболдин не один, а с Мякишем, а уж когда Борис Григорьевич и Михаил Дорофеевич принялись делиться со мной новостями, от радости той не осталось и следа.
Что меня так огорчило? Да уж вовсе не то, что суд приговорил Тихонова к восьми годам тюремного заключения за убийство Сидора Плюснина, чего-то в этом роде я и ожидал. Поскольку с Мартыновым мы заключили мировую, участие Тихонова в попытке меня обокрасть суд не рассматривал, соответственно, не говорилось в судебном заседании и о Курдюмове, который «Печёный», судили Тихонова только за убийство. Приговор, повторюсь, неожиданным для меня не стал и потому никак на моё настроение повлиять не мог. А вот новости о ходе розыска Родимцева не только могли, но и повлияли, причём далеко не лучшим образом.
Проверка девиц, съехавших не так давно из дорогих меблированных комнат, привлекла внимание губных к некой Марии Даниловой Киреевой, девятнадцати лет от роду, православного вероисповедания, мещанке, родившейся в Москве, золотошвейке в ателье госпожи Бертольди, до недавнего времени проживавшей в меблированных комнатах доходного дома Анурова, нумер шестой в Слободском переулке. Заинтересовались ею губные по той причине, что по показаниям прислуги, убиравшейся в дорогих комнатах дома, к Киреевой часто хаживал молодой человек, описание коего, данное ими, почти что идеально подходило Родимцеву. Сейчас губные занимались роднёй этой Киреевой, потому как выходило, что раз она съехала с одного доходного дома и за прошедшее время так и не появилась ни в каком другом, то обретается где-то у родных или знакомых, и, вполне вероятно, не одна, а с Родимцевым вместе. В их положении это было бы самым разумным решением, и вряд ли они поступили как-то иначе…
— С чего это вы так, Алексей Филиппович? — поинтересовался Шаболдин причинами моей, хм, велеречивости.