До обеда мы с Варварушкой и Андрюшенькой погуляли, снова выкатив коляску со двора, а, выбравшись из-за обеденного стола, я удалился в библиотеку, где и просидел до позднего вечера, обложившись всеми имевшимися у меня справочниками по артефакторике, а уж этого добра в моём доме хватало — считай, всё, что было издано в цивилизованном мире за последние лет тридцать на русском, немецком и латыни. Уж больно нехорошие мысли посетили мою голову, когда Мякиш отказал мне в возможности увидеть рисунки «Иван Иваныча». Ну, не сам Мякиш, понятно, а Палата тайных дел.
Из библиотеки я вышел с распухшей головой. Нет, в общих чертах я и без того понимал, что никакие артефакты, для выделки которых пригодилось бы цветное, в том числе и чёрное, стекло, не стоят того, чтобы пытаться их выкрасть, но теперь я убедился в том полностью, окончательно и бесповоротно. Таких артефактов оказалось одиннадцать видов, но два из них давно и безнадёжно устарели, и если представляли собой какую-то ценность, то исключительно музейную, и то далеко не первого ряда. Ещё четыре вида были артефактами копеечными, обладание коими никого не обогатит, а остальные пять относились к промышленным, в быту не используемым, и тоже не самым дорогим. Значит, речь идёт о чём-то таком, чего в справочниках нет.
Мысленно отпустив в адрес Палаты тайных дел несколько недобрых и совершенно неприличных слов за то, что не подпускают меня к столь интересной загадке, я тут же получил от предвидения прошение о реабилитации в виде понимания, что никуда тайные не денутся — рано или поздно сами ко мне придут, сами же помощи и попросят. Надо мне оно или нет, это уже другой вопрос, но тут уж как получится…
Спать я лёг, уже полностью успокоившись. Придут ко мне тайные, не придут, это уж точно не в ближайшее время. Уже через три дня настанет Страстная седмица, а за нею Пасха и Светлая седмица, и какими-то очень уж серьёзными делами в эти две седмицы никто занят не будет…
[1] См. роман «Семейные тайны»
[2] 1 полуштоф = 0,615 литра
[3] 1 шкалик = 1/10 полуштофа = 0,0615 литра
Глава 9 Грандиозные планы
Итак, большинство тех, кто посчитали нужным высказаться, проголосовало за выкладки по средам и субботам. Значит, так тому и быть.
И ещё: со следующей проды на книгу будет открыта подписка.
Ваш автор
Страстная седмица в этом году оказалась тягостной, и не в одном только строгом посте и общей сдержанно-скорбной атмосфере воспоминания Страстей Господних тут дело. В Страстной понедельник умерла Любаша, жена Вани Лапина, моего гимназического хапника, затем первого моего ученика, а потом и незаменимого помощника в обучении артефакторов. Дочку родила, а сама в тот же день и угасла. Что за беда приключилась с Любашей, я не представлял — как в этом мире обстоит дело с родильной горячкой, [1] я не знал, но почему-то считал, что лучше, нежели оно было в истории мира моего. Поговорив после похорон с Андреем Васильковым и Лидой, узнал, что по рождении у Лапиных первенца доктора настоятельно советовали супругам повременить со следующим ребёнком, однако Иван с Любой то ли не вняли, то ли так уж у них сложилось…