— А почему, Михаил Дорофеевич, вы считаете, что бумаги он не отдал ещё? — спросил я.

— Посольства иностранные Стремянная охранная стража караулит, просто так в них не зайдёшь, — начал пояснять Мякиш. — С консульствами попроще, но там не те люди сидят, да и ходят туда тоже не те. Одет Родимцев, уходя из дома Смирнова, был не по-господски совсем, и ему хотя бы переменить одежду надобно. Жильё какое-то тайное в Москве у него наверняка есть, где он мог бы наружность поменять, но, как я понимаю, не особо близко от хозяйского дома.

Рассказчиком тайный исправник показал себя, надо сказать, замечательным. Умел Михаил Дорофеевич и вниманием завладеть, и затем внимание то поддерживать. А сегодня был, надо полагать, в ударе — так у него всё выходило гладко и, я бы даже сказал, убаюкивающе, что я далеко не сразу заметил провал в его повествовании, и это при том, что провал при ближайшем рассмотрении оказался просто-таки огромным.

— А скажите, Михаил Дорофеевич, — провал явно пришла пора восполнять, — неужели так вышло, что ваши того Родимцева при поступлении в службу к Смирнову не проверяли? Что за человек такой, чем живёт и дышит, не будет ли от него вреда какого?

— Почему же, Алексей Филиппович, не проверяли? — голос Мякиша звучал как-то виновато. Или мне показалось? — Проверяли, как же. Не я ту проверку проводил, но бумаги читал. И в село Балашино ездили, и в волостном правлении бумаги смотрели, даже с кем-то из его знакомцев поговорили, да ничего подозрительного не обнаружили. Но оно же пять лет тому назад было…

— Пять лет назад правила проверки другими были? — иронию в своём вопросе я постарался не выпячивать, уж не знаю, насколько оно у меня вышло.

— Пять лет назад нам от Смирнова только его телеграфное агентство нужно было, через него зачастую удобнее наши дела за границею проворачивать, — невесело усмехнулся Мякиш.

— А теперь, стало быть, решили и в самом Царстве через Ивана Фёдоровича дела крутить? — тут я уже иронию не скрывал.

Тайный исправник посмотрел на меня как на… ладно, уточнять не буду, прикрыл глаза и помотал головой.

— Я вам, Алексей Филиппович, и так сказал довольно, — в его голосе снова прорезались убаюкивающие нотки. Вот, кстати, интересно, а как у Михаила Дорофеевича с одарённостью?

Разговор на том сам собою и затух. Выпили ещё по чуть-чуть кофею и Мякиш откланялся. Уж чем он собирался заняться, покинув меня, я даже и предположений не строил — куда больший интерес представляли для меня выводы из сегодняшней нашей беседы.

Смирнова-то, получается, Михаил Дорофеевич если и не сдал мне с потрохами, то всё равно выдал головою. Правильно посмотрел на меня Мякиш не скажу как, когда я спросил насчёт желания тайных работать через Смирнова не только за границей, но и в Царстве Русском. Взглядом своим он ясно дал мне понять — не их это было желание и решение. Значит, вся эта возня «Иван Иваныча», оказавшегося просто Тихоновым, проистекала, как я и предполагал, из частной инициативы господина Смирнова. Другое дело, я до сих пор не понимаю, за каким таким лядом Ивану Фёдоровичу оно понадобилось.