— Всё у англичан этих не как у людей, — проворчал пристав. — Вот какой, позвольте спросить, смысл в этаком частном сыске?

— Да мало ли, — пожал я плечами. — Супругу неверную изобличить или слуг, что хозяев своих по мелочи обкрадывают… Наверняка и иные такие дела найдутся, коими губным заниматься вроде как и не с руки.

— Хм, — ненадолго призадумался Шаболдин. — Я, честно сказать, не особо тем интересовался, но… — тут он хитренько прищурился, — … одного-то такого частного сыщика мы с вами, Алексей Филиппович, оба знаем, не так ли?

Вежливо хохотнув над незатейливой доброй шуткой, я всё же посчитал нужным уточнить:

— Не совсем так, Борис Григорьевич. Я никогда сам по себе сыск не вёл, сами же знаете. Вот и Фёдор Павлович с Иваном Адамовичем соврать бы не дали, — напомнил я Шаболдину про Елисеева и Крамница. — А уж в Усть-Невском я маньяка искал, прямо в государевой службе состоя.

— Что ж, значит, и насчёт тех частных сыщиков поинтересуюсь, — вздохнул пристав. Ну да, загрузил я его работой, что тут скажешь. А что делать? Уж кому этими поисками заниматься, как не Шаболдину, у меня-то таких возможностей и близко нет. Вот пальцем ткнуть, показать, где и что поискать, это у меня часто очень даже хорошо получается…

— А что у нас, Борис Григорьевич, с артефакторами? — напомнил я ещё об одном направлении розыска.

— Ох, простите великодушно, Алексей Филиппович, за другими делами запамятовал вам сказать, — рассыпался Шаболдин в извинениях. — С оставшимися я тоже поговорил со всеми тремя, но впустую. Все как один говорят, что сами ничего подобного не делали, и ни про кого не знают, кто за такое бы взялся.

В общем, примерно чего-то такого я и ожидал. Даже если кто-то из них и врёт, лжеца того на вранье не поймать, пока у нас на руках не будет самого артефакта, желательно, конечно, вместе с «Иван Иванычем». Да и кто вообще сказал, что такие умельцы только в Москве имеются? Подожду ещё, что мне Дикушкин и Хюбнер напишут, а там и забыть обо всём этом можно будет, или хотя бы просто отложить в сторону — либо до лучших времён, либо вообще.

Я уже собирался попрощаться с приставом, дабы не отвлекать его от служебных дел, как выяснилось, что неоднократный успешный уход «Иван Иваныча» от слежки, поимка Курдюмова и допросы артефакторов вовсе не составляли полный перечень того, что Борис Григорьевич успел без меня совершить. Оказалось, имелись у Шаболдина и кое-какие, пусть не особо великие, подвижки ещё и по убийству Плюснина.

Слушая пристава, я в очередной раз вспомнил здравую мысль о том, что убивает не оружие, убивают люди, потому что застрелен Плюснин был из револьвера моей системы. Выстрел, как установил Шаболдин, был произведён с близкого расстояния, но не в упор, причём стреляли через подушку. Об этом пристав поведал с некоторым недоумением, а когда я пояснил, что так сильно приглушается звук выстрела, сказал, что теперь понимает, почему остальные обитатели дешёвых меблированных комнат не шибко пристойного доходного дома, где произошло убийство, ничего не слышали.