Окна дома сияли чистотой и изнутри были завешены узорной вышивкой. Ни одной открытой форточки. В душе шевельнулась тревога — как бы хозяйка не ушла по делам.

Убедившись, что обувь не испачкает дорожку, мы быстро перенесли все к ступенькам дома. Дима солидно пожал руку и, с опаской посмотрев на дверь, тут же исчез на улице, аккуратно прикрыв калитку.

— Есть кто дома? — вежливо постучав, тронул я дверь.

Та оказалась закрыта, да и никто не спешил ее открывать.

Постучавшись вновь через пару минут и не дождавшись ответа, совсем уже было хотел развернуться, но из глубины дома послышались уверенные шаги.

Дверь распахнулась, заставив отступить на шаг. А затем я невольно отступил еще раз, чтобы целиком осмотреть статную женщину эдак под два метра ростом в длинном зеленом платье, с обликом былинной красавицы со стажем — ну знаете, той, что уже лет тридцать провожает каждое утро Илью Муромца на подвиг, предварительно накормив и проверив, все ли он собрал. Даром что когда-то была царевной. Только вместо косы — сложная прическа на голове, прикрывающая правую сторону лица. И вместо сапожек или туфель — удобные меховые тапочки.

— А Вера Андреевна дома? — посмотрел я ей за спину.

— Это я, — мягко улыбнулась женщина.

Недоверчиво оглядев учительницу, что должна была быть пенсионеркой с острым носом, большими очками и скверным характером, все же шагнул в сторону и показал на подарки.

— Это вам. Можно от вас позвонить?

— В Америку? — с сомнением оглядела она ровные ряды мешков, банок и свертков.

— Если Федор там, то в Америку. Но, скорее всего, в город.

— Заходи. Телефон на трюмо в прихожей.

— Спасибо! Только давайте пока вещи занесу.

Все же калитка у нее так и осталась незапертой, да и неудобно как-то оставлять подарки на улице.

Вещи тут же обрели положенные места, будто бы созданные под них вместе с домом, деревней и миром в целом — еще никогда так не было, чтобы для нового не приходилось двигать старое. Мед занял место рядом с медом, яблоки к яблокам, мука…

— Поставь на стол. — Часть продуктов хозяйка велела не убирать и тут же взяла их в оборот на кухне, надев красиво вышитый фартук — настолько интересный, что его было жальче не меньше платья.

Мне же еще раз напомнили, где находится телефон, и попросили никуда потом не уходить. Потому что сейчас будет ужин. Живот отреагировал на это воодушевлением, намекнув на целый день без еды. Чуть смутившись, изобразил заинтересованность трубкой радиотелефона, обнаружившегося на холодильнике, вновь испросил разрешения и, отвернувшись к окну, принялся набирать номера друзей.