— Пойдем? — просительно глянул Паша.

Дождь на просеке лил куда сильнее, чем под защитой крон, но это была часть привычного мира, кажущаяся куда более безопасной, чем дикая чаща.

С другой стороны, вряд ли кто из обитателей леса станет его поджигать, обрекая остальных на гибель. Настолько жестоких обитателей там нет.

— Нам все еще к реке? — уточнил у меня Артем.

— Да.

— Тогда за мной, — вновь подошел он к стене леса, внимательно ее оглядел, будто видел нечто большее, чем хаотичное переплетение ветвей, и довольно констатировал: — Нам сюда.

— Как он это делает? — нахмурившись, спросил я, стоя в метре от Артема.

Только тот был уже в лесу, а мы — на тропинке. А тот самый момент перехода вновь остался незамеченным из-за движения ресниц.

— Я не чувствую Силу, — задумчиво произнес Паша.

В спины деликатно подтолкнула ладонями Света, обрывая рассуждения.

— И чьи это тропы? — не удержался Пашка от вопроса, прислонившись к стволу, когда все вновь оказались под сенью леса. — Ни одной зарубки! Ни одной полянки с лавкой! Даже маркировки на мачтовых деревьях нет! Ладно если лесничество давно закрыли, но следы обязаны были остаться!

— А вон, — указал Артем за спину Паше.

Тот резко дернулся и обернулся, но, как и мы все, никого не обнаружил.

— На коре, выше головы, — подсказал Тема.

Там были глубокие вертикальные рубцы, уже поджившие за достаточное время под слоем смолы.

— Э-это что? — сглотнул Паша.

— Когти хозяина тропы, — буднично уточнил он.

— Ух ты, настоящий медведь! — оглянулся я по сторонам.

— Тихо! Он не любит, когда шумят, — шикнул на меня Артем, вновь шагнув на тропу.

Ребята впечатлились и молча двинулись следом, только на этот раз позади меня встала Света.

— Не надо его звать, пожалуйста, — шепнула она мне в ухо и положила руку на плечо, поближе к шее.

— Ладно, — разочаровался я, продолжая выглядывать настоящего большого медведя между деревьев.

У меня ведь были только маленькие медвежата, да и совсем недолго — всего один вечер. В газетах писали, что их устроят в зоопарк, а когда подрастут, выпустят из неволи.

И чувство, что именно этот медведь — из числа моих, нешуточно подогревало интерес. Конечно, вряд ли, но ведь есть какой-то шанс? Даже если он меня не узнает — посмотреть бы хоть издали…

— У тебя уже есть дельфин, тебе не нужен медведь, — продолжала настаивать Света.

— Хорошо…

— Медведь съест дельфина.

— Я понял.

— Медведь съест собаку.

— Угу…

— Медведь съест вареники.

— Да прекратите вы уже! — зашипел Артем. — И так есть хочется, а вы тут!..

Скормили ему шоколадку и отправились дальше.

Несколько раз пересекали просеки, неизменно их игнорируя и вновь вступая в дикий лес. Никого из других команд так и не встретили — то ли так сильно отстали, то ли двигались с самого края. Но сам факт присутствия просек говорил о том, что за пределы турнира мы не вышли, что изрядно успокаивало Пашку. Он довольно быстро перестал бояться медведя — уж больно запущенной была тропа, тем более что его поставили сразу за Федором в центр строя — и продолжил бояться того, что заставило его отправиться на турнир добывать большие деньги. Только чего или кого именно — так и не сказал.