— Буквально полчаса, не больше, — продолжал настаивать Сергеев. — Беседу проведет специалист-психолог. Нам необходима ваша помощь, Николай Иванович.

Скверное настроение и показное унижение начальства перед каким-то рядовым торгашом буквально взбеленили Липатова, подвигнув на резкий шаг вперед, во время которого он успел выхватить металлическую бляху Службы из нагрудного кармана и табельный пистолет.

— Видишь знак? — прижал он первое вторым к окошку.

— Вижу, — собеседник по ту сторону согласно прикрыл глаза. — Теперь внимательно посмотри над воротами.

Липатов некоторое время пытался сломать волю противника взглядом, но, не заметив и тени страха в ответ, все-таки отступил на два шага назад и запрокинул голову вверх.

У самой кромки ограды обнаружилась закрепленная хомутами деревянная дощечка — потемневшая от возраста, растрескавшаяся от дождей и жары, с затейливым, хоть и грубоватым узором, где-то определенно виденным ранее. Только где?

— Всего доброго, — лязгнула заслонка.

— Липатов, ты не сдашь, — убежденно произнес Сергеев, с громким хлопком закрывая папку.

— А что я?!

— Видишь число насечек на нижней кромке герба? Он служил у «Древичей» двадцать лет. Какого хрена ты вылез?! — Сплюнув на дорогу, полковник развернулся к машине.

— И что, он теперь может держать нас на улице и сметь нам отказывать? — набычился Липатов, стоя возле раскрытой двери машины.

— Живо за руль. — Полковник пресек лишние разговоры на улице и продолжил только после того, как мигнула зеленая лампочка самоизоляции. — Мы закон, а не власть. Хочешь власти — возвращайся в полицию.

— Наши вчера аристократа повесили — и ничего, висит себе, права́ не качает, — ворчал стажер, выруливая в поток.

— От него отказались свои же, мы исполняли чужой приговор, — выдохнул полковник, успокаиваясь. — Видишь, как хорошо едем? А все почему? Мы двигаемся попутно. И служим мы так же! Пока наши интересы не пересекаются с владельцами больших тяжелых фур, все идет замечательно. И ты даже можешь попросить их водителей сделать так, как тебе нужно.

— Унижаться каждый раз?

— Нам почетно помогать, — со снисхождением посмотрел старший на стажера. — Они сами будут рады, из уважения к нашему господину или ненависти к конкурентам. Всего одно условие — прояви учтивость.

— И что теперь делать? — загрустил Липатов, к радости полковника осознав свою вину.

— Попросим нашего воеводу попросить конунга этого уважаемого человека попросить своих детей ответить на наши вопросы, — пожал тот плечами.

— Долго, — понурился стажер.

— Я тебе больше скажу — после того, что ты сделал, еще и бесполезно.