— Знаете, господин, — задумчиво протянул Мерри, — а ведь это довод в копилку вашей версии. Ну, с артефактом. Жаба сделал что-то со своей внешностью. Замаскировал уродство. Если он сделал это с собою, то почему бы что-то похожее ему не провернуть и с остальными?

Мы перекинулись ещё парой слов и распрощались. Я расплатился и отправился гулять по окрестностям, любоваться природой. Даже искупался в Изумрудном Озере и смог наконец-то выбить в тире все десять мишеней из десяти. Правда, потратил там кучу монет, но зато создал себе образ типичного азартного и глуповатого туриста, который с готовностью сорит деньгами. В общем, до вечера я развлекался как мог, а когда потемнело и по небу рассыпались звёзды, пошёл к кукольному театру. Там было пустынно и безлюдно, и сперва я решил, что официантка испугалась и не явилась, но через пару секунд она выступила из тени деревьев.

— Что вы хотели? — требовательно спросила она.

— Нет, милая, что ты хотела? — я выделил слово “ты” и улыбнулся. — Я же видел, тебе не терпелось чем-то со мной поделиться.

— Я… я… — она подавилась и закашлялась. Вытерев выступившие на глаза слёзы, она твёрдо ответила: — Я буду всё отрицать. То есть… Нет, сейчас я вам всё расскажу, но потом… Потом — я ничего не знаю! Ни-че-го! Не осуждайте меня, просто староста Изумрудного Озера мне жизни не даст, если узнает, что я обвинила уважаемого человека!

— А ты хочешь обвинить уважаемого человека? Кого же?

— Горна Краспонча, — выпалила она и испуганно закрыла рот ладошкой, затравленно оглянулась. Несколько секунд выждала, словно пытаясь убедиться, что никто, кроме меня, её не услышал, и продолжила: — Это самый главный торговец в Изумрудном Озере. Понимаете, купцы захватили всю власть, они не дают торговать обычным жителям, всё только через них. Скупают продукты подешёвке, а потом заламывают огромные цены… Но не в этом суть! Главное то, что с месяц назад с Горном что-то случилось. Раньше он был мерзким, но… Как бы сказать? Более человечным, что ли?

— Добрее?

— Нет, — девушка покачала головой. — Нормальнее. Он раньше своих слуг бил смертным боем, они вечно в синяках ходили. А месяц назад перестал. Но знаете… Мне кажется, не потому, что ему теперь не хочется. Он иногда так глянет, будто представляет, как из тебя печёнку достаёт и съедает ещё тёплой. Но слуг не бьёт теперь. Лучше бы, наверное, бил, — она вздохнула. — Первыми его слуги странными стали. Я с одной из них, с Марией, дружила, потому и заметила.

— Ну, он мог стать первой жертвой.

— Мог, — она вздохнула ещё тяжелее. — Но весь круговорот странностей потом завертелся вокруг него. Все, кто с ним пересекался, резко изменились. Правда, кроме столичных торговцев. Но они как будто чувствуют опасность, боятся с ним общаться. Три месяца назад только и болтали, что о богатых попойках у Горна, а сегодня… Ни слова! Хотя он их пытался устраивать, но после того раза никто к нему больше не приходил.