Он щёлкнул пальцами, и вдруг со стороны парадной лестницы раздались сдавленные стоны и тихий стук. Леонид повторил маневр с Отщепенцами — по ступеням, головой вниз, невидимая сила тащила парня лет двадцати пяти. Он барахтался, размахивая руками, и пытался вырваться, но тщетно — его швырнуло к ногам императора, и тот равнодушно поставил каблук ему на горло, надавил. Парень захрипел, царапая императорские ботинки. Леонид ласково улыбнулся.

— Спешка — главный враг победы, а злость — лопата, которой мои недоброжелатели копают себе могилу, — он поломал гортань несчастному парню и с удовлетворением вздохнул, смотря, как тот мучительно умирает. — А ещё не стоит делать десять дел одновременно. Мой глупый враг пытается совмещать всё и разом. Напасть на меня, протестировать своё уродливое и бесполезное творение… Глупец.

— Ты мог выпытать имя его хозяина, — я показал на мёртвого парня.

— Конечно, — Леонид направился на выход. — Но зачем, если я могу растянуть удовольствие?

Он не попрощался, и я тоже промолчал — развернулся и потопал за Мерри. С ним ничего не случилось, он всё так же лежал у стеночки, слегка припорошенный пылью. Я похлопал его по щекам и, когда не помогло, поднял на руки. Ну, и куда идти? Так-с, старичок повёл Лорану и Дзена налево. Попробую поиграть в следопыта. Либо встречу знакомое лицо, либо буду долбиться в каждую дверь, притворяясь дурачком, пока не найду своего верного ученика, мечтающего меня прикончить. На этой мысли я споткнулся, а мозг забуксовал. Я прыснул со смеху — получается, если мы с Леонидом убьём друг друга, то таким образом оставим Дзена ни с чем.

В первых трёх комнатах, попавшихся мне на пути, никого не было. А вот в четвёртой я наткнулся на Брана и статную седую женщину в длинном пышном платье. Бриллиантовая корона подчёркивает блеск ярко-голубых глаз, классический профиль сразу говорил об аристократическом происхождении, поджатые губы придавали ей строгий вид. Всё в ней было хорошо, если бы не нервный тик. Он привлекал внимание и раздражал. Дама сидела в кресле, высокомерно задрав подбородок. Перед ней на коленях стоял Бран и лобызал её изящную ручку, беспрерывно признаваясь в любви:

— Герцогиня Мариэль, вы самая прекрасная дама на свете! Самая прекрасная! — бормотал он, задыхаясь от чувств. — Давайте сбежим? Я не шучу! Мне плевать на ваше происхождение, не думайте, что я хочу выбиться в Синий Квартал на ваших плечах! Не думайте! Мы с вами сбежим и поженимся вдали от сословных предрассудков! Прибыли артели хватит! Моя дочь нуждается в матери, и я уверен, что вы… О! Кому как не вам я могу доверить мою любимую дочь? Она — самое дорогое, что у меня есть!