Создание Франкенштейна как раз дожирало магический барьер, когда наши с Леонидом Спутники переглянулись, будто обладали собственным разумом, и шагнули вперёд. Они вытянули перед собой руки, выставив ладони, и осклабились. Я слегка поёжился — очень уж они были похожи в этот момент. Леонид тоже это заметил и поморщился с досадой — ему, очевидно, такое сходство не нравилось. Спутники ударили одновременно, и от их чудовищного удара создание Франкенштейна распылило за одно мгновение. Спутники опять переглянулись, и мне показалось, что они сейчас пожмут друг другу руки, но странный момент прошёл, и они растворились в воздухе.

— Неплохо получилось, — хмыкнул я и потянулся к своей магии. Теперь я мог её прекрасно чувствовать. Она, как бурлящее море, перекатывалась с головы до пят. Забавно, после битвы с Далджей она была ещё тоненьким и слабым ручейком, но истощённый поток внезапно наполнился силами и бурно зашумел, запузырился, расширился. Что-то послужило катализатором. Хотя почему что-то? Катализатором явно стал Спутник Леонида. Если вспомнить серебряный барьер, который создал император, то вывод напрашивается один: он такой же уникальный маг, как и я, и владеет четырнадцатым Созвездием. И я как-то совсем не сомневаюсь, что тайну магии он тоже разгадал — Леонид уж точно не глупее, чем Далджа.

— Неплохо, — согласился Леонид. Он подошёл к созданию Франкенштейна, небрежно пнул его носком чёрного, начищенного до блеска ботинка и сказал: — Магические эксперименты над людьми. Использовали мёртвую материю. Созвездие Скорпиона? Не только, но Скорпион, определённо, лежит в основе. Как увлекательно.

Я оглянулся на аристократов, жмущихся по углам, и уточнил:

— В Коалиции разрешены такие эксперименты?

— Конечно, нет, — Леонид снисходительно улыбнулся. — Несколько столетий в тюрьме отшибли тебе все мозги? Ах да, во время суда ты был немного не том состоянии, чтобы следить за дебатами. Ты вообще слышал свой приговор? Хотя… Без разницы. Просто знай, что на суде тебя признали результатом магических экспериментов, и после их запретили на всём континенте. Можешь гордиться, Древний очень напугал жалких людишек.

— Древний, может, и напугал, но какое это имеет отношение ко мне? — я сохранил невозмутимую мину и покосился на аристократов, которые уже отошли от шока и навострили уши.

— Не стесняйся, — он повернулся к своим потрёпанным графам, герцогам и викингам, развёл руками и наигранно тяжко вздохнул: — Простите, но вы видели слишком много. Если бы ваши языки были чуть короче, то, возможно… Хотя нет, кому я вру? Желание посплетничать всё равно бы застило ваш разум. Рассказать кому-нибудь, что на долю секунды, но императора всё-таки потеснил чей-то проклятый эксперимент, — разве это не счастье?