Он сделал паузу — его лицо посветлело, а на губах появилась добрая улыбка.
— Но Баркет не согласился и запретил бойцам причинять им вред. Он сам, без пыток, расспросил детей, а после приказал их связать, чтобы они не сбежали и не предупредили соплеменников. Поскольку время было уже позднее, спецотряд, расставив часовых, устроился на ночлег.
— А ночью их схватили ваши люди? — понял я.
— Именно, — кивнул старик. — На следующее утро весь имперский спецотряд, усыпленный и связанный, был доставлен в шахты. Как обычно, чужакам предложили два варианта: или смерть, или они присоединяются к племени, становятся мутантами, и соответственно обратный путь в империю им будет закрыт навсегда, даже если сбегут.
— И большинство согласилось жить, — ухмыльнувшись, предположил я.
— Да, большинство выбрало жизнь. И среди них были даже те, кто предлагал командиру убить наших детей.
Камир наклонился ко мне ближе, и его голос стал тише:
— Но не сам Баркет. Он наотрез отказался, сказав, что не собирается здесь оставаться и всё равно когда-нибудь сбежит.
— И что вы сделали?
— Я принял решение инициировать его — думал, после этого он передумает. Но время шло, а упрямый Баркет так и не изменил своего решения.
Старик развел руками:
— Нам пришлось построить для него специальную тюрьму. Он даже охотно согласился пройти весь курс наших тренировок и давно развил способности видящего… Но так и не стал членом племени. И вот уже как десять лет у нас имеется один пленник.
— Я не понял, — нахмурился я. — А почему он не согласился на ваше предложение, чтобы потом сбежать? Он что, такой честный? Или дурак?
— Не так всё просто, — усмехнулся Камир. — Одно из наших условий, чтобы стать полноценным членом племени Видэо и получить полную свободу передвижения — это завести семью с кем-нибудь из местных и зачать ребёнка.
Старик поджал губы:
— А Баркет отказывается это делать. Он говорит, что не хочет растить своих детей здесь: под землёй, вдалеке от цивилизации. И поклялся, что если мы опоим его своими зельями или как-то иначе принудим к соитию с кем-то из наших женщин, то он убьёт себя, — тяжело вздохнул старик. — Баркет хороший человек, он вступился за наших детей. Мы не хотим его убивать. Но и отпустить тоже не можем.
Камир вдруг поднял на меня взгляд, и я увидел в нём хитрый блеск.
— А вот тебе отдадим, — улыбнулся он.
— А почему вы готовы отдать его мне? — спросил я, чувствуя, что здесь есть какой-то подвох.
— Ну, смотри, — выставив перед собой руку, Камир отогнул один палец. — Во-первых, Баркет будет знать, что ты тоже видящий, то есть маг — по-вашему. Поэтому тебе будет невыгодно, если он попадёт на допрос к военным империи или королевств. А значит, ты этого не допустишь.