Камир медленно покачал головой, и на его лице отразилось нечто похожее на сожаление:
— Нет, такой информацией мы не располагаем.
— Жаль, — выдохнул я, откидываясь на спинку стула. — Ну тогда, думаю, самое время перейти к моему выгодному предложению… — я выдержал паузу, подбирая слова. — Конечно же, не прямо сейчас… Надеюсь, не в столь далёком будущем… Я предлагаю вам всем племенем переселиться в наше государство — империю Арон. Там вы сможете больше не скрывать своих способностей и не прятаться под землёй. Хотя вариант жить в подобном подземелье у нас тоже есть.
Старик посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалась странная смесь благодарности и отказа. Он отставил свою чашку и сложил руки на коленях.
— Нет, мы никуда отсюда не уйдём, — покачал головой Камир, а потом, видя мой озадаченный взгляд, пояснил свой ответ. — Понимаешь, Том, наше племя изолировалось от внешнего мира не только из-за опасений, что империя Зорт узнает о нашей связи с росой, о том, что мы употребляем в пищу изменённые продукты, а часть населения являются мутантами…
Он поднялся и подошёл к краю беседки.
— За прошедшие века у Видэо сложились свои традиции, своя некая философия, — продолжил он, не оборачиваясь. — Мы верим, что только тогда, когда о нашей деятельности и возможностях никто не знает… Когда никто не приходит к нам наводить свои порядки и смущать умы молодёжи… Только таким образом мы можем жить счастливо, находиться в безопасности и спокойно растить детей…
Он повернулся ко мне, и я увидел глубокую убеждённость в его глазах.
— Одно из условий, которые мы предлагаем чужакам, желающим присоединиться — это навсегда забыть свою прошлую жизнь и не обсуждать её с членами племени. Следуя этой философии, выросло уже не одно поколение Видэо, и поэтому все мы до мозга костей уверены, что нормально жить можно только в родном доме, в этих старых шахтах, а всё, что снаружи — недружелюбное, жуткое место, где каждый, имеющий власть, пытается навязать тебе свои правила жизни.
— М-да… Видимо, ваши предки многое пережили, раз у Видэо в итоге сложилась такая философия, — негромко заметил я.
— Больше, чем ты можешь представить, — кивнул старик и вернулся к столу. — Чтобы выжить и не умереть от голода, нашим предкам приходилось есть себе подобных — врагов, слабых членов племени и даже своих родичей… В общем, если ты даже в обход моего мнения начнёшь предлагать нашим жителям переехать отсюда, то никто не согласится.
— Я тебя понял, — хмуро кивнул я, размышляя над услышанным.
Я осознал, что это племя являлось своего рода религиозной общиной с очень сильными внутренними убеждениями, и для того чтобы переубедить их, изменить мировоззрение, мне понадобится не один год, куча помощников и много труда. Этого ресурса у меня не было. И, если задуматься, раз местные жители здесь живут счастливо, то зачем им мешать?