— Э-э-э, — ошарашенно протянул я, не зная, как на такое реагировать.
— Аха-ха-ха!.. Аха-ха-ха! — веселился Баркет. — М-да… Лёня, — посмеиваясь, покачал он головой, — весело с тобой. Даже боюсь себе представить, что нас ждёт дальше.
Глядя на него, я прищурился:
— Знаешь, о чём я сейчас подумал?.. Почему-то больше всего нагрузки падает на мои хрупкие плечи. А я, между прочим, начальник… И это как-то неправильно. Всё-таки надо было делать звезду из тебя.
— Да ладно, Том, чего ты так сразу… — резко посерьёзнел Баркет. — И это, — указал он пальцем на моё лицо, — кажется, у тебя тушь потекла.
Несколько секунд я буравил его злым взглядом, а он изо всех сил старался держать серьёзное выражение лица. Но вскоре Баркет не выдержал и вновь заржал.
Глава 40
Своё семнадцатилетие я отметил достаточно скромно. Попросив Еву и Баркета закончить свои дела пораньше, заказал еду из ресторана и отпустил всех лишних по домам. Мы уселись втроём за накрытый стол, и я попросил Баркета открыть бутылку вина.
— А что сегодня за повод? — со смешком поинтересовался он, разливая по бокалам рубиновую жидкость.
— Сегодня день рождения у одного… я надеюсь… хорошего человека, — с грустной ухмылкой ответил я, поднимая бокал.
— А-а-а, понятно… Поздравляю! Тогда давайте выпьем, — с улыбкой проговорил Баркет.
Ева задумчиво нахмурилась, а потом произнесла:
— Но у тебя же не сегодня день рождения… А только через полгода.
Мы стукнулись бокалами и отпили вина.
— Это ты по какому календарю считаешь? — с усмешкой спросил я.
— По тому единственному, по которому все считают, — буркнула девушка. — Я же не раз смотрела в твой паспорт…
— В какой из них? — хохотнул я.
— В ханунский, — с недоумением ответила она. А потом, заметив усмешку на лице Баркета, понятливо протянула: — А-а-а… Вот оно что…
Некоторое время Ева задумчиво ела и пила, а после спросила:
— А сколько тебе… То есть… А сколько лет исполнилось этому хорошему человеку, за которого мы сегодня пьём?
— Семнадцать, — хмыкнул я.
— Семнадцать⁈ — округлила глаза девушка.
Заметив, что Ева не ест — лишь смотрит на еду отрешённым взглядом, я поинтересовался:
— Ты чего задумалась? Ешь давай, пока Баркет всё тут не умял, а то голодной останешься.
Баркет хохотнул, вновь разливая вино, а Ева проговорила:
— Да вот вспоминаю, чем я занималась в семнадцать лет… Оказалось, что я и мои друзья-ровесники в это время заканчивали школу. Кто-то с кем-то встречался, строили планы на жизнь, думали, куда поступать… — тяжело вздохнула она. — Кем нужно быть, чтобы в семнадцать столько всего знать и уметь? — посмотрела она на меня ошеломленным взглядом.