40
Богдан— Богдан, ты сильно отдалился от меня в последнее время, — бормочет Анюта, ковыряя салат. — Может, расскажешь, что случилось?— С чего ты взяла, что со мной что-то случилось? Мы в ресторане с тобой сидим, разве нет? Чем не романтическое свидание?— Ты просто стал мало бывать дома. И когда возвращаешься, почти ко мне не заходишь.— Это потому что в это время ты уже спишь. Ань, я ведь тебе сразу сказал, что я не однокурсник сопливый, готовый сутками у тебя в ногах сидеть и в рот заглядывать. У меня каждый день дел выше крыши и проблем тоже.Она открывает рот, собираясь что-то сказать, но я ее опережаю:— И не проси посвящать тебя в мои дела. Этого не будет. Во-первых, тебе это дерьмо знать не нужно, во-вторых, легче мне не станет. В деньгах ты не ограничена: йога, тонны ползунков, театры-музеи, шмотье. Организуй себе досуг, чтобы не скучать.— Но я хочу с тобой. Мне ведь деньги не важны.Я смотрю в ее распахнутые голубые глаза и отчего-то внутри корежит. Шмотки и деньги ей от меня и впрямь не нужны. Тут дюймовочка не врет. Только никак понять не может, что для романтики, которую она себе вообразила, я не создан. Я полжизни людей под себя ломаю, а она из меня примерного семьянина за пару месяцев решила слепить. Может быть, мысленно нашу свадьбу уже сыграла.Жениться я на ней, конечно, не планирую. Случись со мной что — ее первой прессовать придут, а ей девятнадцать всего. Наивная она до одури и не до конца понимает, как мир вокруг меня устроен. Если бы она ребенка от меня не ждала и такую промывку мозгов с истериками мне устроила, как неделю назад, ее бы уже рядом не было. Под женский каблук я никогда не залезу.— Анют, ты кушай давай, — напоминаю ей. — Чувствуешь себя нормально?Она кивает.— Да, хорошо. Живот болеть вообще перестал. А что с Казимом?— А что с ним?— Я чувствую себя виноватой. Это ведь я попросила его посидеть на лавочке и телефон дома забыла.— Виноват он. Он за тобой должен был приглядывать.— Ну пожалуйста. Верни его. Мне этот новый мужчина совсем не нравится.Аня делает просящие глаза и кусает губу. Налившаяся грудь вздымается, щеки порозовели, на лоб упала светлая прядь волос. Я забываю про стейк и секунду ей любуюсь. Такая невинность в сочетании с красотой кого угодно не оставит равнодушным. Плюнул бы сейчас на этот ужин и отвез бы домой, в спальню. Но врач ясно выразился: секс ей противопоказан.В ту же секунду как по команде вспыхивает сообщение от Ольги:«Сегодня заедешь? Я жду».Быстро печатаю:«Заеду».Ловлю Анин взгляд. Она словно чувствует что-то: