51
АняЛицо Богдана становится каменным, а челюсти сжимаются так сильно, что кажется будто я слышу, как хрустят его зубы.Отодвигаюсь подальше и вжимаюсь в кожаное сиденье. Чувствую, как потеют ладони и пересыхает в горле.На секунду хочу рассмеяться и сказать, что я пошутила, но потом я вспоминаю всю ту боль, которую пропустила за через себя за эти дни по его вине. Она до сих пор разъедает меня изнутри, поэтому я тут же расправляю плечи и понимаю, что буду идти до самого конца.— Ты что несёшь, дюймовочка? — суживает свои потемневшие глаза Богдан.— Я говорю правду.Отвожу взгляд в сторону и смотрю на что угодно: на прохожих, здание университета, пролетающих мимо птиц, но только не ему в глаза.— Я спрашиваю, что ты несёшь, дура? — повторяет Богдан и хватает меня за подбородок, повернув к себе.Его пальцы крепко сжимают челюсти и делают мне больно. Хочу увернуться, но не могу — хватка слишком сильная.В чёрных как ночь глазах плещется ярость и злость. Ноздри широко раздуваются, а из ушей разве что пар не валит. Богдан давит своей тяжелой аурой и заставляет ему подчиняться, но я держусь изо всех сил и смело удерживаю его взгляд.— Прекрати меня обзывать! — отвечаю с вызовом. — Это не твой ребёнок, Богдан. Что из этих слов тебе не понятно?Он резко отпускает меня и заводит двигатель. Бросает короткое: «Пристегнись» и изо всех сил давит на педаль газа. Такое ощущение, что домой мы добираемся за считанные минуты. Возможно потому, что Богдан гонит по загородной трассе на запредельной скорости.Я открываю дверцу автомобиля и выхожу на улицу. Ноги подгибаются, а тело знобит. Оглядываюсь по сторонам и ощущаю как к глазам подбираются слёзы. Будучи наивной и влюбленной по уши девушкой, я мечтала, что в этом доме мы совьем крепкое семейное гнёздышко. В тени деревьев поставим детские качели, горку и песочницу, а по аллее из камня мы будем прогуливаться уютными вечерами и катить перед собой коляску, где будет мирно спать наш ребёнок. Вместо этого я приехала в этот дом только для того, чтобы собрать свои вещи и уехать отсюда навсегда.— Завтра утром поедем сдавать тест на отцовство, — произносит Богдан, когда мы оказываемся в светлой прихожей.— Я не буду делать тесты и с тобой никуда не поеду, — отвечаю спокойно. — Сейчас только вещи свои заберу…— Нет, Анюта, ты сейчас заткнёшься, пойдешь в свою комнату и будешь делать то, что я тебе велю, — цедит сквозь зубы Богдан. — А вот если тест покажет, что это мой ребёнок, то ты свалишь из моей жизни только тогда, когда родишь. Одна.Его слова