62
Аня — Да, Аня, все правильно, — подбадривает меня медсестра, когда видит мои попытки искупать младенца. — Сейчас покажу тебе как делать массаж. Я пока только привыкаю к новой для себя роли. Надюша такая маленькая, как куколка. И такая же красивая… Мне жутко страшно ненароком ей что-нибудь повредить или сломать. Такое крошечное счастье, а занимает столько места в груди. Просто удивительно! И как я раньше жила без нее? Спустя полчаса малышка крепко спит у меня на руках, я перекладываю ее в люльку, а сама иду в душ. Возвращаюсь и вижу в палате Богдана. Он стоит у люльки, гладит кончиком пальца носик дочки и тихо что-то говорит. Не слышу, лишь вижу, как двигаются его губы. У меня саднит в груди от этой картины, а сердце начинает биться чаще. Я все еще не могу поверить, что это не сон, что он рядом. Что поверил мне и пришел. А у меня столько вопросов, столько всего хочется у него спросить. Промокаю влажные волосы на голове и подхожу к ним, дочка спит, а Богдан выглядит счастливым и безмятежным. Почти как Надюша. И все же они очень похожи. И не только глазами. Валевский поворачивает голову и смотрит мне в лицо долгим и пронзительным взглядом. Глаза спускаются в вырез халата, а я краснею. Господи, я ведь только родила три дня назад, а он заставляет меня смущаться и краснеть до спазмов внизу живота. Или может это матка еще не сократилась после родов? — Врач сказал, что с вами обеими все в полном порядке. Завтра поедем домой. — К маме домой? — уточняю ее, облизывая в момент пересохшие губы. — К нам домой. — К нам… — эхом повторяю, а сама присаживаюсь на край кровати, чувствуя, как слабнут колени. — Ну что, дюймовочка, побледнела? Как по следственным изоляторам с животом шастать смелая, а сейчас что же? — усмехается Богдан. — Спасибо, — выдыхаю я. На самом деле мне много чего хочется ему сказать, но в горле стоит комок, а я просто счастлива, что он находится рядом, что верит мне, что оказался выше всех недоразумений, которые сыграли с нами злую шутку. Хочется заверить его, что буду самой надежной, преданной, любящей спутницей, но молчу. Мну в руках край простыни, и смотрю на него огромными глазами. Затем не сдерживаюсь и со слезами на глазах бросаюсь ему на шею и крепко обнимаю. Сильно сжимаю его плечи, и вдыхаю любимый аромат. — Потише, дюймовочка, — шепчет Богдан, обнимая меня в ответ. — Успеем еще за мальчиком сходить. Тебе месяц лучше подальше чуть от меня держаться, — в голосе слышится усмешка, но руки сжимают меня с такой силой, что хочется попросить, чтобы еще