— Ознакомились? — спросил Бурденко. — Неделя вам для подготовки тезисов ответа. Кто говорил о приоритете советской науки? Идею поддержали, так что вперёд, к новым свершениям. Бумагу вам не даю, единственный экземпляр. Придёт копия, получите на руки.
— Если позволите, Николай Нилович, я себе сейчас в приёмной перепишу основные моменты. И, конечно, на оригиналы писем взглянуть бы. Переводчики в наркомате хорошие, сомнений нет, но мало ли, какие нюансы…
— Я дам знать, когда нам их передадут. Под этот вопрос у учёного секретаря отдельная папка уже заведена. У него и почитаешь. Неговский, задание понятно? Выполняйте.
Ну да, наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи! За новые победы коммунизма! Был бы я на месте Банько, обязательно бы потянул цитатку у Никиты Сергеевича. Но мы — люди скромные, действуем только на ниве реаниматологии. Никаких песен, стихов и прочего контента. Даже если бы захотел — целиком не помню ничего.
* * *
Второго ноября на башнях Кремля зажгли рубиновые звёзды. Если честно, я не видел. Не пришлось как-то побывать в тех краях. Но, судя по газетам, прогрессивная часть всего мира провела этот день в радостных танцах с обращёнными в сторону Москвы лицами, а враги Советского Союза скрипели зубами в бессильной злобе. А что ещё оставалось делать, если такое стряслось?
А ещё все как один ликовали по поводу двадцатой годовщины Октября. Мне тоже посчастливилось. Во-первых, я комсомолец. Так что участие в собрании, на котором все дружно били себя коленкой в грудину, обещая очередные свершения, для меня обязательное. А потом ещё раз, в качестве члена коллектива института. Господь миловал, кстати, в колонну для участия в демонстрации трудящихся меня не включили.
Вот как можно делать науку, если виварий закрыт в связи с межвузовской конференцией, посвящённой… правильно, юбилейной дате? И ведь не проявишь недовольства. Даже в неформальной обстановке положено радоваться жизни, искренне восхищаясь свершениями. Газеты в течение двух недель, если не больше, перепечатывали речи товарищей, постоявших на трибуне Мавзолея, перемежая их крайне «содержательными» восторгами трудовых коллективов.
Нет, было ещё, на последних страницах: о станции «Северный полюс», войне в Испании, какой-то Брюссельской конференции, новом здании Ленинки и «черновом окончании» строительства Москворецкого моста. Ну, и выборы, выборы, кандидаты… Пожалуй, эту песню из будущего не стоит даже про себя вспоминать. А то вдруг наши органы под руководством ещё не ставшего врагом народа товарища Ежова научились мысли читать?