— Сами сказали, это ненадолго. Объясню свою позицию. Он — основатель лаборатории. Первое публичное применение метода должно быть связано с его именем. Это вопрос принципиальный. А я буду помощником.
Очки снова отправились на протирку. А Володя смотрел на меня взглядом, в котором смешалась, как говорят деятели искусств, целая гамма чувств.
— Серьёзно? Понимаешь, что ты — не того масштаба фигура, чтобы условия ставить?
— Поэтому я делегирую это вам, Николай Нилович. У вас масштаб как раз впору.
— Ты мне что? Делегируешь? — затрясся мелким смехом Бурденко. — Ой, не могу, — он хлопнул ладонями по столу. — Такого я никогда не слышал.
— Ну, и раз результаты хорошие, может, поднять вопрос о присвоении Владимиру Александровичу кандидатской степени без защиты?
Николай Нилович засмеялся так громко, что, наверное, его слышала не только Надежда Аркадьевна в приёмной, но даже и Непейвода через четыре кабинета в своей канцелярии.
— Идея хорошая, — сказал, вытирая слёзы, Бурденко. — Правда, трудностей не вижу. Но вопрос можно поднять только после… Ладно, развеселил, Никита, спасибо. Я сообщу о результатах.
* * *
Неговский молчал, пока мы шли по коридору третьего этажа. На лестнице тоже. Лицо вроде без эмоций, но губы слегка поджал. Перед дверью во двор я пропустил его вперёд. Он прошёл, но только затем, чтобы развернуться и стать ко мне лицом.
— А меня ты решил не спрашивать? Никита, это нечестно! Ты меня подставляешь!
— Погоди! — я поднял руки ладонями вперёд, но к Володе не прикоснулся. — Давай отойдём, нечего здесь стоять на дороге.
Мы шагнули в сторону вместе, будто репетировали этот танец долго и упорно.
— А теперь скажи, что я предложил не так? Что ты основатель и тебе надо продемонстрировать приоритет? Или степень не заслужил? Вспомни, Кабакову дали года два назад за пару статей. А в Испанию съездить — так для пользы дела. Согласен?
— Не надо мне зубы заговаривать, — хмуро ответил Неговский. — Нечего за меня расписываться, я и сам могу сказать. В конце концов, я твой руководитель. Забыл, кто тебя пригласил?
— Давай не будем доводить этот спор до взаимных обвинений и сравнительной пенисометрии. Ты — главный. Я как раз это и пытался подтвердить у Бурденко. А что в этой ситуации оказался бессловесным статистом — ну, извини. Просто момент очень уж хороший был.
— Говнюк ты, Никита, — буркнул Володя. — Всё правильно сказал. Понимаю, что это надо всем нам. Просто…
— И ещё раз прошу прощения. Предлагаю вечером собраться, подумать, что с собой брать из оборудования. Выпивка с меня, за тобой — закуска.