Следующим лотом оказался ещё один хит — «Вчера ещё в глаза глядел». Состояние — примерно такое же. Я сравнил отверстия — наверное, источник тот же, совпадают. А третий лист отличался. Бумага получше, не «верже», но и не откровенный хлам. «Никто ничего не отнял». Даже почерк немного другой, более аккуратный, что ли.
— Хорошо. Это я возьму. Книга?
— Деньги покажите сначала.
— Мы с вами кусок сала торгуем, что ли? Смотрите, — и я вытащил из кармана подготовленные две сотни. Пачка получилась внушительной, потому что набрал я её из десяток.
Кручёных достал из папки книжечку, совсем небольшую, размером с фотографию девять на двенадцать или чуть крупнее. На обложке алыми буквами «Вёрсты».
— Пожалуйста, автограф, как и было условлено.
Вдруг он оглянулся и быстро спрятал книгу за пазуху. Снова посмотрел назад, подождал и достал сборник.
— Давайте не задерживаться. Здесь неспокойно.
А что ж ты более тихое место не выбрал? Наверняка ведь знаешь все входы и выходы здесь, ведь с букинистами каждый день лясы точишь.
Я спрятал полученное в портфель, потом взял книгу и открыл. Автограф имеется, те самые две буквы, что и на рукописях, крупно, над оглавлением. Я даже пальцем по ним провёл.
— Интересно, — сказал я.
— Если вас устраивает, давайте деньги и будем расходиться, — поторопил меня Кручёных.
— Не буду спорить, — ответил я и снова достал пачку. — Один вопрос только.
Букинист чуть слышно вздохнул и кивнул:
— Слушаю.
— Алексей Евсеевич, вам в этом году лицо уже били? Или я сейчас, так сказать, открою сезон?
Только я это сказал, Кручёных вдруг шагнул назад и сгорбился, будто хотел стать меньше и незаметнее.
— Как вы смеете? — вяловато огрызнулся он и попытался схватить книжечку.
— Понимаю, пришёл покупатель, с виду наивный, спрашивает почти запрещёнку, почему бы не заработать лишнюю копейку. Да? — рявкнул я и сунул предмет спора в карман пальто.
— Что вы себе позволяете? — ещё тише ответил букинист и ещё сильнее втянул голову в воротник.
— Как же, просит издание с автографом. Небось, девчонку впечатлить. Только книжка есть, а надписи нет. И ты бежишь домой и рисуешь. Чернила не высохли, так спешил. Сначала запудрил мне мозги рукописями, потом это подсунул. Или надеялся, что я тебя за «дыр бул щыл» пожалею?
— Подождите, вы не так поняли. Я не…
— Молчи уже. На, полтинник за всё. Как легенде русской литературы. Бить не буду, я сегодня добрый.
* * *
Возиться с Кручёных не хотелось. Да и некогда. Если сейчас притопить по Солянке, то на место я должен прийти как раз вовремя. Надеюсь на это. «Вёрсты» я даже не стал перекладывать в портфель, так и оставил в кармане пальто.