Разогнался так, что на подходе к Ивановской горке слегка запыхался. А когда преодолел подъём, чуть затормозил, чтобы спина не взмокла. Только простыть ещё раз не хватало. Да и по времени вроде успеваю.
На Яузской, перед мостом, заскочил на почту, глянуть на часы. Без двадцати шесть, успеваю с небольшим запасом.
Но оказалось, что у Саши терпения чуть меньше, чем у меня. Несмотря на мороз, она уже стояла под уличным фонарём в своих несерьёзных ботиночках и изображала памятник ожидающим девушкам. Увидев меня, она пошла навстречу, из пятна тусклого света.
— Привет.
— Здравствуй, Никита. Как хорошо, что ты пришёл. Я тут просто немного замёрзла.
— Одета чуточку не по погоде?
— Красота требует жертв!
— Лучше бы ограничить жертвы мужским кошельком, а не здоровьем.
— Зовёшь меня в содержанки?
Я не выдержал и засмеялся.
— Представил тебя в моей комнате на Стромынке. Идеальное место, чтобы привезти содержанку.
— Конечно, я в шёлковом пеньюаре с общей кухни иду в комнату немного поиграть на фортепиано. Уместится, кстати?
— Только если выбросить кровать.
— Придётся спать на инструменте.
— Лучше под ним, потому что сверху можно упасть.
— А снизу — удариться головой.
И мы начали хохотать вдвоём.
— Саша, если мы здесь ещё немного постоим, то мне придётся нести твоё заледеневшее тело домой. Только из милосердия предлагаю пойти куда-нибудь, где тепло и кормят пирожными.
— На Кирова есть такое место, называется «Чай-Кофе». Рассказывают, что там тепло и вкусно кормят.
— Извини, а Кирова, это Мясницкая?
— Она самая.
— Пешком? Минут двадцать идти.
— Ерунда какая. Пойдём?
— Да. Я готов.
* * *
У меня точно здоровье будет о-го-го. За сегодняшний день я сколько тысяч шагов нарезал? Да двадцатку, наверное. Маркетинг в чистом виде, конечно, все помнят, откуда взялась пресловутая десятка как норма: просто рекламщикам нужна была красивая цифра. Исходя из этой логики, сельские почтальоны — верные кандидаты на вечную жизнь.
До «Чай-Кофе» мы домчались быстренько. Молодость на то и дана, чтобы расстояния не замечать. Внутри действительно было тепло. Пирожные тоже имелись. Кофе, правда, подавали на американский манер — непонятную бурду коричневого цвета наливали из бадьи посредством крантика. Сам не пью и другим не советую. А чай производили путём смешивания чифиря и горячей воды. Стаканы в подстаканниках, но не гранёные, а гладкие. Или классическую форму ещё не создали? Вроде как скульптор Вера Мухина придумала символ сурового советского пьянства, но когда — не помню.
Царила тут буфетчица, одна на весь зал в полтора десятка столов. И ещё уборщица, которая как раз протирала столик, смахивая крошки. Я не стал на неё смотреть: вдруг она разводит антисанитарию и трёт все поверхности той же тряпкой? Как гласит одна из важнейших медицинских аксиом: что глаза не видели, организму повредить не может.