* * *
Эксперимент ничем новым не являлся, по крайней мере, для всех, кроме меня. Надо было привести из вивария собаку, обездвижить ее, обезболить, а потом и обескровить. Остатки сдать назад.
Меня от активной работы освободили, но когда я услышал, чем собираются заняться, то решил всё же поучаствовать. И вовсе не из живодерских стремлений. Просто вдруг захотел приобщиться к процессу. Наверняка Никита упокоил уже не одну Жучку, но меня-то тогда не было.
И сразу внес свежую идею:
— А давайте электрокардиограф подключим. Для более четкого контроля ситуации.
— Никита, обязательно сделаем это. Как только нам его передадут, — обломал меня Неговский. — Обсуждали ведь.
— Просто подумал: а вдруг он уже есть.
— Для нас — пока нет.
Ну, про энцефалограмму помолчу тогда. Ответ наверняка будет ещё более таким же.
Даже не думал, что всё уже так далеко продвинулось. Маша Гаевская, биохимик, собиралась вскрыть черепную коробку и брать пробы мозга для изучения изменений. А я, наивный, думал, что сейчас приду и всем расскажу, как делать науку. Они и без меня неплохо справлялись.
Довольно крупного песика привела лаборант Ставицкая. Ее имя я пока не узнал, к ней обращались в основном обезличенно. Ага, лучший выход из ситуации — извините, пожалуйста.
Наркоз тут суровый — под кожу вводят пантопон, на морду — маску с эфиром. Ясен пень, никакого аппарата ИВЛ нет. Американцы пока еще застряли на стадии «железных легких» с пассивным дыханием. С одной стороны — просто, с другой — громоздко. Весь организм, кроме головы, внутрь помещать приходится. Да что аппарат, даже амбушки нет, вентиляция легких с помощью мехов. Надо подумать, как это дело улучшить. Позорище натуральное, с таким хламом работать.
Короче, я справился. Быстро получил доступ к бедренной артерии, воткнул и закрепил канюлю. Кровь потекла, начался отсчет времени.
— Фиксирую прекращение сердечной деятельности, — сказал Неговский. — Агональный вдох. Ждем.
И спустя несколько минут:
— Начали! Вентиляция легких, нагнетание крови. Быстрее!
Когда закончили, я подошел к Неговскому.
— Слушай, я тут подумал. Может, это глупость, но считаю, что надо проверить.
— Что же? — повернулся ко мне Володя.
— Смотри, если нажимать на грудину, то у нас получится аналог систолы, так? Ну, сердце сожмется и произведет выброс. Тот же массаж сердца, но без торакотомии.
— Да, но выброс будет мал. Неэффективно.
— Ты это заявляешь так, без проверки? Надо измерить величину выброса, определить, какая частота нажатий обеспечит хотя бы минимальную перфузию.
— Где прочитал? — Неговский посмотрел на меня с легким подозрением, будто пытался понять, почему сам не видел этого в журнале.