Саша была одета в симпатичное коричневое платье. Не вечернее, простое. И скромное. Никакого декольте в районе пупка. Впрочем, сейчас таких, наверное, и не делают.
— Привет. Проходи, не стесняйся.
— Здравствуй. Рад видеть тебя.
— Никита, подозреваю, ты где-то специально учился произносить всякие банальности.
— Первый на курсе, диплом с отличием.
— Оно и видно. Давай одежду, повешу. Вот тебе тапочки, переобувайся.
Краем глаза я проследил, как пальто скрывается в недрах шкафа и находит место рядом с шинелью тёмно-стального цвета, пошитой из очень хорошего сукна. Не все полковники могут себе такое позволить. Но задавать вопросы из серии «А кто у нас папа?» не буду. Надо будет — просветят.
— Вот, как и обещал: пирожные. Эклеры, шесть штук.
— Боюсь, мне столько не одолеть.
— Оставим родителям. Придут после оперы, наверняка есть захотят. Искусство, оно такое, коварное. Судя по очередям в театральном буфете, сильно повышает аппетит.
Квартира — мечта. Три комнаты, высокие потолки, дубовый паркет. И папа служит в Арбатском военном округе.
Чай мы пили в просторной кухне, как бы не больше моей комнаты на Стромынке. Вполне пристойный. Рядом с такой девушкой всё кажется вкуснее, потому что тестостерон явно изменяет восприятие вкуса. А гормоны зашкаливали. Я не мог сместить внимание с Сашиных рук и лица. Хотелось просто прикоснуться к ней.
— С тобой всё в порядке? — спросила Саша. — Какой-то ты бледный.
Протянула руку и прикоснулась к моей.
— Извини, я в ванную. Мне умыться надо. Наверное, с мороза… — промямлил я несуразное оправдание. Я сидел в тёплой квартире уже минут двадцать.
— Да, конечно.
Саша встала, пошла вперёд. Я следовал за ней по коридору, но на пороге ванной она вдруг повернулась и положила руки мне на грудь. Я схватил её лицо и поцеловал. Долго, до боли в губах. Она не отстранялась, не пыталась оттолкнуть. Наоборот, прижалась и на поцелуй отвечала. Не очень умело, но с энтузиазмом.
Когда мы оторвались друг от друга, Саша вздохнула глубоко и сказала:
— Ничего себе. Боялась, ты не решишься.
* * *
Никакого непотребства чинить не стали. Поцелуй, как ни странно, немного остудил головы. Мою — так точно.
— Хочешь послушать, как я играю? — спросила Саша.
— Конечно. Ты же обещала «Кирпичики».
— Не сегодня.
Она подошла к пианино, стоящему в углу гостиной, подняла крышку. Взяла лежащие наверху ноты, потом отложила их и села.
— По многочисленным просьбам исполняется, — объявила Саша и начала играть.
Очень красиво, с вдохновением.
Правда, я удивился выбору пьесы. Она запомнила мой ответ в новогоднюю ночь, и исполняла ту самую фантазию ре-минор. На паузе после пятого такта Саша тяжело вздохнула и не останавливалась до заключительного каданса. Потом посмотрела на клавиши и повторила последний аккорд.