— Сто десять тактов ужаса, — сказала Саша.
— А зачем играла? Я же помню, ты её ненавидишь.
— Хотела, чтобы тебе было приятно.
— Не стоит идти на такие жертвы. Мне что угодно в твоём исполнении понравится. Даже «до-ре-ми-до-ре-до».
— Фу, какой грубиян! — засмеялась Саша. — А я считала тебя приличным человеком!
А после этого мы исследовали коллекцию стихов. Весьма эклектичную, мягко говоря. Хотя, какая разница. И снова целовались, не раз и не два. Как пишут в романах, время пролетело незаметно. Ушёл я часа через три. Не хватало ещё встретиться с Сашиными родителями, вдохновлёнными хором матросов или арией большевика из «Броненосца». Отложим знакомство на потом.
* * *
Гурвич оказался именно тем, кого нам не хватало. Только пришёл, а кажется, что давно уже здесь. Почитал наши протоколы экспериментов, посмотрел графики — и ринулся в бой. В смысле, предложил программу дальнейших исследований. И всё это с очаровательным белорусским акцентом. Впрочем, когда мы начали мериться знанием иностранных языков, то у него в список вошёл и русский.
— Это как? — поинтересовался Неговский.
— Так я его только после школы выучил. Так что смело можно считать вровень с польским и английским.
И какой же я молодец, что не полез со своим послезнанием в конструкцию дефибриллятора, а остановился на куче конденсаторов. Потому что Наум сразу предложил массу улучшений. С удовольствием расскажу ему всё, что знаю по теме. Но не сразу.
Вдохновлённый этой мыслью, я составил список исследований, которые за короткий срок выведут лабораторию на уровень института. Тайное завещание Давыдова. Умирать я не собираюсь, но кто ж меня спросит?
Причём писал сразу набело, без черновика, и сразу отдал Володе:
— Вот, держи. На всякий случай. Сделай это, и Каролинский институт не сможет тебя игнорировать.
— Кто это такие?
— Эх, сразу видно, нет у тебя амбиций, вообще никаких. Учреждение находится в городе Стокгольм, именно там присуждают Нобелевку по медицине. А шведский король только вручает медаль с дипломом.
— Конечно, они уже и специального сотрудника выделили, который следит, не пришла ли весточка от нас.
— Короче, если я пропаду — ты знаешь, что делать.
— Сейчас изучу. Так… Любопытно… Пункт первый: Кислотно-щелочное равновесие при оживлении. Согласен. Мы этим занимаемся, хотя работы ещё много. Далее. Управляемое дыхание.
— Аппаратов ещё нет. Нигде. Но мысль, какими они должны быть, имеется, — сказал я.
— Пожалуй, института будет мало. Лучше сразу парочку. И производственную базу. Надо тебя, Никита, в наркомы двигать. Выделишь нам финансирование, пойдём вперёд семимильными шагами.