— Обстоятельства изменились, товарищи. Ваше отправление переносится на восемнадцатое число. К десяти утра прибыть на Киевский вокзал, там пройти к военному коменданту. Список вещей, которые рекомендуется взять с собой, вам выдали. Завтрашний день у вас для сдачи дел по месту работы и прочих вопросов. У меня всё. Прошу расписаться в приказе.
Мы в тысячный раз поставили автографы в каких-то бумажках, получили на руки справки для отдела кадров, да и пошли на выход. И только на улице Неговский дал волю чувствам:
— Чтоб вы там обосрались, когда воды не будет! Как так можно, а⁈ Зачем было талдычить про двадцать восьмое?
— Зато враги не узнают.
— Совсем не смешно. Мне за сегодня и завтра столько надо успеть сделать!
— Представь, что у тебя… ну, допустим, язва прободная случилась. Полостная операция, наркоз, остальное. Думаешь, долго будут замену искать?
— Так то язва.
— А это армия. Идёт вровень с наводнением и пожаром. Побежали, наш трамвай.
* * *
Так как у меня нет ни одного подчинённого, а кому исполнять мои обязанности, решает начальник, то я относился к происходящему проще. Вещи согласно списку уложены давно. Да даже если и не, так голому собраться — только подпоясаться. Осталось снести справочку в кадры и коменданту общежития, чтобы воспользовался шансом заселить кого-нибудь в моё отсутствие. Драгоценности типа книг отдам на хранение Юзику, он согласился. Груз, который мы повезём с собой, сопровождает товарищ Бычков. Там тоже всё проверено, и не раз. Матери я недавно сообщил, что буду отсутствовать. Переписка у нас и так вяленькая, раз в месяц. Деньги, которые я ей посылаю, она берёт, а потом отчитывается, как потратила.
Вот, собственно, и всё. Почти. Есть ещё Саша. И как раз ей я ещё ничего не сказал. Вот завтра вечером и сообщу. Мы как раз договорились сходить в кино. Как же, пятый день шестидневки, можно и погулять немного. Жаль, конечно, что родители у девушки слегка пресытились оперным искусством и теперь проводят свободное время дома.
Нечего расстраиваться по поводу того, что изменить нельзя. Пофигизм — моя религия. И вообще: нет смысла бояться смерти. Пока есть я, нет её. Гаудеамус игитур, ювенес дум сумус, товарищи.
* * *
В районе Таганки несколько мелких кинотеатров для непритязательной публики. Ничего, что в зале воздух спёртый и дубак, зато билеты копеек по сорок. Совершенно не годятся для выгула девушки, проживающей в трёхкомнатной квартире.
Я решил сразу зайти с козырей и купил два билета в «Ударник» — самый большой, самый современный и самый придворный из всех кинотеатров Союза. Три рубля за один билет. Есть и по два с полтиной, для жмотов. И по пятёрке тоже имеются. Как ни странно, раскупают, будто это последний шанс сходить в кино. Или надеются, что с ними рядом сядет небожитель из Дома на набережной? Они покашливают и шумно разворачивают шоколад точно так же, как и остальные смертные.