— Не обратил внимания. Даже предположений никаких. Самому странно. Может, у меня опухоль мозга? — улыбнулся я. — Читал, на начальных стадиях могут появиться ранее не замеченные способности. Шучу, — добавил я, увидев, как Неговский опять начинает бледнеть.
— Так вот откуда этот приступ слабости и головокружения! Пойдём! — потянул он меня за рукав.
— Куда?
— К Бурденко. Забыл, он же нейрохирург!
— Ты с ума сошёл? Для подтверждения гипотезы Николай Нилович сделает мне трепанацию. Нет опухоли, я же говорю, пошутил. Вчера, наверное, съел что-то. Всё прошло уже. Никакой неврологии, как видишь. Глаза не перекошены, двигательные функции сохранены. Почерк изменился, потому что я волновался, примешь ли ты моё предложение. Нет повода для паники. Лучше скажи: согласен?
— Да, завтра запустим серию, — кивнул Володя. — Но насчёт тебя… Если повторится, я даже спрашивать не буду, пойдём к Бурденко.
* * *
Разговор о странностях почерка закончили. Разошлись по местам. Неговский — думать свои начальственные думы, а я — изображать бурную деятельность. И размышлять, что делать с внезапно возникшей заковыкой. Для начала я всё же нашёл образец почерка Никиты. В принципе, задача оказалась не такой уж и трудной. Вон, журналы есть, протоколы подшитые. Сделать вид, что ищешь что-то крайне необходимое — и копайся сколько угодно.
Разница есть. Не радикальная — наклон традиционный, разве что у меня буквы больше вправо, да покрупнее прежних. Ну, и Д у Давыдова с хвостиком вверх. Наверное, сейчас так принято. Плевать. Менять ничего не буду. Главное: строка не пляшет, как при треморе, нет явного уменьшения букв, как при паркинсонизме. Всё меняется, на том и буду стоять. А изводить себя тренировками, пытаясь изображать то, что было раньше, смысла не вижу. Скоро всем будет не до того, как я пишу.
* * *
В конце дня я вышел пораньше, как только выяснилось, что можно заканчивать. Смылся в первых рядах как настоящий бездельник. Мне захотелось погулять, несмотря на усталость после первого дня здесь. Надо поисследовать мир. Потому что адский маршрут работа-дом-работа-дом к хорошему не приведёт. Не успеешь оглянуться — и жизнь прошла.
И побрёл я прочь от Садового кольца, к Миусской площади. Даже не знаю, зачем. Как-то раньше это моим любимым местом не числилось. Да и идти немного — минут пять, наверное, если прогулочным шагом.
Вот тут меня ждал первый сюрприз. Вместо Дворца пионеров стоял огромный храм. Он просто нависал над площадью, рядом с ним остальное казалось мелким. Видно, что здание заброшено, но если представить обновлённые стены и целые купола… Вот куда туристов бы возить. Когда хоть его снесли? И зачем? Наверное, не смогли приспособить под овощехранилище или склад.