— Куда? — шикнул Неговский. — Со мной пойдём.
— Зачем?
— Ты нашёл, тебе и докладывать.
— Всё, что надо, ты уже знаешь. Библиографию я позже начисто перепишу, если будет нужда.
— Никита!
— Ладно, иду.
Кабинет директора, как и принято, находился на третьем этаже, в конце правого крыла. Чтобы мимо никто не шатался, а уж если кто попал в коридор, то человек, которому именно сюда. Секретарша сидела в приёмной у двери, загородившись печатной машинкой и папками входящей и исходящей корреспонденции. Суровая, сразу видно: лет сорок, платье строгое, никаких украшений, причёска простая, губы заранее недовольно поджаты.
— Здравствуйте. Николай Нилович на месте?
Только теперь она решила поднять голову и посмотреть, кого это принесло с утра пораньше.
— Здравствуйте, Владимир Александрович, — кивнула она. На меня даже не посмотрела. — Директор только что пришёл. Я узнаю, может ли он вас принять.
Она пошла, чуть прихрамывая. Ба, да у неё явно протез слева. Дверь к начальнику открыла без стука и спросила, не заходя:
— Товарищ директор, к вам Неговский. С сотрудником, — добавила она, оглянувшись на меня.
— Пригласите.
Бурденко, видимо, только что пришёл и как раз заканчивал вешать пиджак на плечики.
Кабинет скромный. Два стола, шкаф для одежды, книжные полки. Обязательные портреты Ленина и Сталина на стене были дополнены Пироговым и Склифосовским. Отнести к роскоши довольно-таки потёртый паркет не получалось. Равно как и простые стулья, ни разу не работы мастера Гамбса. Даже себе Николай Нилович ничего получше не поставил. На столе — телефон и письменный прибор, явно купленный завхозом на распродаже. Ну, и графин со стаканами. Больше ничего.
Директор сначала пожал нам руки и предложил присесть. Только после этого достал из шкафа белый халат и начал надевать его.
— Ну, говорите, что такое срочное случилось, — сказал он, садясь напротив нас.
— Никита Алексеевич, излагай, — кивнул Неговский.
Я рассказал то же самое, что и утром, только факты из статей. Но Бурденко никаких выводов делать не стал, а посмотрел на Неговского.
— И? Каких действий ты от меня ждёшь? Выделить тебе крыс, чтобы ты их лупил током?
— Электричество вызывает фибрилляцию желудочков. А можно ли её прервать, экспериментаторы не проверили.
— А ты, значит, решил это сделать?
— Да.
— Конечно, хочешь удовлетворить любопытство за чей-то счёт — иди в науку, — пробормотал Бурденко и уставился куда-то выше моей головы. Молчал Николай Нилович долго, минуты две. — Пока ответ положительный, — наконец, сказал он. — Но нужен кардиолог, так? У нас тут специалисты другого профиля.