— Гуляете, Давыдов? Я присяду, с вашего позволения?
Никакого барства и высокомерия. Обратился как к равному, совсем не сверху вниз. Кто знает, может, то у него была специальная маска для совместных обходов? Чтобы пациенты боялись с просьбами приставать. Если так, снимаю шляпу, отличное воплощение.
— Здравствуйте, Максим Петрович. Окажите честь.
Он улыбнулся, сел почти рядом, в полуметре. Вроде и вместе, но и друг другу не мешаем. И даже совершенно демократично откинулся на спинку лавочки, а потом закинул ногу на ногу, предварительно поддёрнув штанину таким шикарным жестом, что я понял: это врождённое. Научиться подобной изысканной простоте невозможно.
— Расскажите о стрептоциде. Продолжаете принимать?
— Да, там же курс недельный, четыре раза в сутки по грамму. Что сказать? Переносится хорошо, побочных эффектов я не заметил. Впрочем, у меня и без него было всё, сами понимаете: тошнота, потеря аппетита, жар. Трудно понять, что от чего. О бактериостатическом эффекте тоже доложить не могу. Косвенным признаком успеха можно считать кризис, наступивший по нижней границе срока. Ну, и восстанавливаться я начал довольно быстро.
— Очень хорошо рассказываете. Чувствуется школа, — заметил Кончаловский. — Будто вы, Никита…
Он запнулся, и я пришёл к нему на помощь:
— Алексеевич. Давайте без отчества, я ещё молод, надо успеть насладиться этим состоянием.
— Вот, и это тоже, — он выпрямился и посмотрел на меня, будто пытался что-то найти на моём лице. — У вас интонации человека, который сделал сотни докладов. Вы, Никита, даже не задумываетесь, не вспоминаете подходящих слов. Ответ рождается готовым. Для такого опыт нужен, и большой.
— Хорошо учили, Максим Петрович, — я постарался улыбнуться как можно проще. — Профессор Альперн, мой наставник, расслабляться не давал. Но я благодарен вам за оценку. От вас это вдвойне приятно слышать.
— Хотел бы я, чтобы у меня были такие ассистенты, — вздохнул Кончаловский. — Увы, в последнее время везёт другим. Благодарю за беседу, Никита Алексеевич. Досадно, конечно, что мы познакомились при столь печальных обстоятельствах. Но я желаю вам всяческих успехов. Впрочем, судя по отзывам Николая Ниловича, вы и так многое уже сделали. Не вставайте, прошу вас. Отдыхайте.
Он поднялся, едва заметным жестом одёрнул брюки и пошёл по дорожке. Тяжело, устало.
* * *
Не все произведения Джека Лондона оказались шедеврами. Я помню, как в молодости был очарован его рассказами. Довольно неплохая экранизация саги о Смоке и Малыше на какое-то время сделала его моим любимым писателем. Сейчас оказалось, что большие формы ему удавались хуже малых. А «Железная пята», наверное, была написана в промежутках между запоями и исключительно с целью выполнения договорных обязательств с издателем. Лишний раз убедился: как только в искусство начинают пихать политику, обычно получается кал. Антиутопия у Джека получилась убогой и больше тянула на тупую агитку. Может, я не совсем прав, потому что мне довелось его читать, помня о Хаксли, Замятине и Оруэлле, но такого большого разочарования от книги я давно не испытывал. Еле дочитал.