— Помнишь, ты говорил про письмо?
— Да. Нашёл?
— Извини, отправлять не стал. Наверное, когда ты под дождь попал, конверт промок, расползся в углу. Да и само письмо расквасилось. Придётся переписать, наверное.
— Ничего. Главное, тебе не понадобилось его перекладывать в другой конверт, чтобы отправить со своим дополнением.
— Хм, а я ведь не думал об этом.
По глазам было видно, что думал. Но лучше пусть говорит, что нет. Мне приятнее.
* * *
Голос Авдеевой я услышал из-за двери. Что её сюда привело? Сначала не поверил. Второго такого тембра просто не могло существовать. И правда, Аня. Вошла в палату, на плечи накинут больничный халат, в одной руке свёрточек, другой она придерживала ридикюль. Посмотрела по сторонам, наткнулась взглядом на мою небритую рожу, улыбнулась.
— Никита, привет. Болеешь? Ты это дело брось. Извини, что раньше не заходила. Только сегодня узнала, отпросилась, чтобы проведать товарища. Что молчишь? Не рад?
— Рад, Аня, — я попытался сесть, но не получилось. — Не думал даже, что ты…
— Кто мне обещал показать опыты? Давыдов, я помню. Ты же не обманешь бедную девушку?
И она засмеялась. Звонко, будто мы не в больничной палате, пропахшей болезнями и дезинфекцией, а в саду «Эрмитаж».
— А жених как?
— Федька? Что с ним станется? Мечтает, когда мы пойдём в загс и запишемся.
— А ты?
— Зачем мне мечтать, я и так знаю. Что, за мной приударить решил?
— Только после твоего развода. Я с замужними дамочками не путаюсь.
— Значит, никогда. Федька, он надёжный. Я тебе яблоки мочёные принесла, будешь?
— Да.
Яблоки оказались в самый раз: антоновки, кислые, ядрёные, пахнущие ржаной краюхой и смородиновым листом. Первое я слопал мгновенно. Потом второе и третье. Как же мне хорошо стало! Вот этого, оказывается, мне и не хватало.
— Спасибо, Аня.
— На здоровье. Давай, вытру тебе подбородок, а то заелся, как дитё малое. Всё, пойду я, свиделись. Пока, Никита, выздоравливай.
* * *
На третий день после кризиса я начал тяготиться больницей. По моему глубокому убеждению, делать здесь мне больше было нечего. Разве что трёхразовое питание выгодно отличало это заведение от общаги. Там бы мне пришлось заботиться об этом самостоятельно.
Я выбрался на улицу, погулял во дворе. Вернее, посидел на лавочке, потому что идти не смог уже метров через двадцать. Прикинул, сколько бы мне пришлось пилить от общаги до метро. Запутался, получалось что-то около трёх с половиной часов. Это при условии, что за мной будет следовать верный слуга с раскладным стулом.
Прямо на лавочке я был захвачен врасплох профессором Кончаловским.