— Да. Держи, — я вытащил из чемодана скреплённые листы. — Написал уже. Если всё устроит, сдавай. Перевод на этот раз за тобой.
— А куда обращаться? В ВОКС?
— Закажи через наш институт, сделают бесплатно.
— Ты деньги платил? Свои? Сколько? Я верну…
— Володя, да перестань. Мне не в тягость. Статью поправь, если надо. И с Надеждой Аркадьевной у тебя получше выходит, попросишь перепечатать.
— Спасибо. А то я с этим всем… Пойду тогда.
— Погоди-ка. Вот, передай девчонкам своим, — я вытащил из портфеля пакетик с конфетами.
— Может, к нам тогда? Поужинаешь?
— Я не голоден. Привет Маше и Натке передавай.
Попью чай с баранкой, у меня как раз одна осталась. А «подушечки», купленные сегодня, я не очень люблю.
* * *
Срок, указанный джентльменами из «Ланцета», приближался, а из Лондона — ни слуху ни духу. Вот наступило второе октября — и тишина. Это у всего мира суббота, а у нас, в самом передовом государстве — второй день шестидневки.
Я дотерпел до седьмого числа и поехал в Ленинку.
— Здравствуйте! Какой «Ланцет» последний у вас?
— Подождите, сейчас посмотрю.
И почему я этих копуш считал симпатичными дамами? Пока они ходили, можно было до Лондона на трамвае доехать.
— От двадцать пятого сентября номер. Заказываем?
— Нет, этот не надо. Хотел более свежий глянуть, от второго октября.
— Сейчас выясним, когда его можно ожидать… — библиотекарша посмотрела по поступлениям. — Возможно, послезавтра.
— Спасибо.
Пришлось уйти. День взятия Бастилии впустую прошёл.
Естественно, я дождался нужной даты и заявился в библиотеку с утра пораньше. Специально предупредил Неговского, что задержусь. Но лучше бы не ездил. Пролистал весь номер. Начал с оглавления. Пусто. Никаких признаков сенсационной статьи прямиком из России, с любовью. Потом на всякий случай постранично. Нет ничего. Про сердце аж две статьи — изменения на ЭКГ при перикардите и острый инфекционный эндокардит, вызванный кишечной палочкой.
Значит, теперь через семь дней проверить.
И чего я уцепился за эту публикацию? Какая разница — неделей раньше или позже? Может, потому, что мне в прошлой жизни не довелось увидеть своего имени под минималистичной обложкой размерами пятнадцать на двадцать один сантиметр? А теперь появился шанс закрыть гештальт. «Воровством», — добавил внутренний голос и продолжал шпынять меня ещё долго.
— Ну что? — спросил Володя, когда я появился на рабочем месте. — Голяк?
— Он самый, — вздохнул я. — Теперь через неделю.
— Не переживай. Я вот баранки принёс. Чай будешь?
* * *
Если честно, я мало чего в жизни так ждал, как этого треклятого шестнадцатого числа. Подписчики в Англии уже неделю, как получили номер 5954, а я тут по стенам скоро бегать начну.