— О деле, — согласился Прохор. — Мы миски побросали, вон они, кстати, лежат на песке…

Указал пальцем, мы на автомате проследили за его пальцем, глянули в ту сторону.

— А ну, кыш! — топнул босой ногой по плотному песку Прохор. — Накинулись, насекомыя-я, на дармовщину!

— Да погоди ты со своими кузнечиками, — хмыкнул. — Ты о деле, о нападении рассказывай!

— Так а я о чём? — удивился Прохор. — Побросали мы, значит, миски, ну и рванулись со всех ног к Силантию. Он тогда как раз на бархане и сидел в охранении. Винтовки с собой прихватили, как положено. Прибежали, а что тут бежать-то? Залегли, головы высунули и смотрим. Напугал наш матросик своим выстрелом этих басурман, вот они и крутятся теперь в отдалении на лошадках, приближаться опасаются. И хочется очень, и колется больно. Тогда я костёр и придумал распалить, вам сигнал подать. Эти-то дым как увидали, так ещё дальше отошли.

— Молодец, — похвалил механика. Повернулся к Изотову. — Глянем своими глазами на этих степняков, Константин Романович?

— Обязательно, — согласился полковник. И спрашивает Прохора. — А почему ты решил, что это степняки?

— Похожие, потому что. Лошадки невысокие, мохнатые. А сами, вроде бы как, в халатах.

— Понятно, — кивает Изотов. — Пойдёмте, Николай Дмитриевич. Глянем, что там за такие степняки объявились.

Подобрались к залёгшим у гребня бархана матросам, выглянули аккуратно. Метрах в трёхстах крутятся всадники на лошадях, навскидку человек двадцать. Пересчитать не получается, мельтешат сильно и поднятая пыль мешает.

— Не степняки это, — резюмирует полковник. — Не понимаю вообще, кто такие. Но подпускать их к барже явно не следует.

— Может быть, мародёры? — высказываю догадку. — После шторма прибирают то, что на берег волнами выбросило. Что будем делать? Вряд ли они успокоятся просто так.

— Что там у вас? Кулеш? — полковник поворачивает голову в сторону лежащего чуть ниже нас Прохора. — Меня покормите?

— Покормим обязательно, ваше высокоблагородие! Там на всех с запасом, — откликается механик и скатывается вниз с бархана. Пусть бархан этот пологий и невысокий, но Прохор проделывает всё это лихо, только песок вслед за ним шуршит, и пыль сухим серым облаком поднимается.

— Думаю, не рискнут нападать, — дочерпывает кулеш полковник и откладывает в сторону миску с ложкой. — Покрутятся, покрутятся и поскачут дальше.

— А если не поскачут? — я успел опередить полковника и теперь просто отдыхаю, усваиваю проглоченное.

— А если нет, то мы с вами их поторопим. У вас же бомбы ещё остались, не так ли? — улыбается Константин Романович.