Ага, будут! Он на свои броненосцы не смог из ГАУ должного финансирования выбить, а тут вообще новое дело. А финансисты очень плохо относятся к различным новшествам. Им по душе отлаженная система, где всё известно и расписано заранее на много лет вперёд и нет никакого риска. Так что патронаж Великого князя дело чисто номинальное, больше для придания солидности новому делу. И только.

А Пантелеев между тем не унимается, продолжает мне макаронные изделия на уши навешивать. И не смущает генерала то, что в сыром виде они хрупкие и ломкие, на ушах не держатся:

— Николай Дмитриевич, по дошедшим до меня сведениям, ГАУ уже перечислило необходимые суммы на постройку нескольких летательных аппаратов. Сколько именно, не знаю, подобные вопросы мне не интересны, да и не моё это дело. Моё дело вашу безопасность должным образом обеспечивать! — Александр Ильич многозначительно смотрит на меня.

Я же в ответ отвожу взгляд в сторону, смотрю в грязное закопчённое окно на сгоревший эшелон. Пауза затягивается. Краем глаза вижу, как оба офицера вслед за мной головы к окошку повернули. Надеюсь, дошло? Про недавние выстрелы в мою сторону не упоминаю, господа жандармы должны сами сообразить, что тут к чему. Это защита? Не смешите.

Пантелеев откашливается, прочищает горло. Сообразил, похоже, но смущаться и не думает, не та должность. И, как ни в чём не бывало, продолжает:

— Так что вопрос не в финансировании, а в скорейшей постройке, понимаете? Весна не за горами. Более того, уже сформирован первый поток курсантов в Гатчинской школе. Пока на Волковом поле идут подготовительные работы и выравнивают площадки, ускоренными темпами возводят ангары под ваши будущие аэропланы, отделывают учебный и жилые корпусы. Обещают доделать быстро, тем более дело на контроле у государя находится. Между тем полковник Кованько на базе Воздухоплавательной школы уже начал проводить первые ознакомительные занятия со слушателями. В общем, Константин Романович успел вкратце ознакомиться с положением дел и более подробно ознакомит вас с ними.

Пантелеев встаёт и идёт на выход. В дверях оборачивается и как бы между делом напоследок весомо роняет:

— Завтра, — спохватывается. — Точнее, уже сегодня. Вас, Николай Дмитриевич, в одиннадцать часов примет Его Величество. Соблаговолите подготовиться к приёму.

И уходит. И даже дверь за собой не закрыл. Переглядываемся с Изотовым. Свой скепсис маскировать или прятать не считаю нужным. Как и объяснять что-то. Например, зачем говорить вслух всё то, что сейчас вертится у меня на языке? Он-то тут при чём? Наверняка и Пантелеев мало что решает и приказ об охране ему государем озвучен. Вот удостоюсь аудиенции и улучу возможность, задам соответствующий вопрос. А и правда, зачем мне охрана? От пули точно не убережёт, а от чего прочего я и сам оборонюсь!