Правильно, никакой!

Сказал я и усмехнулся. Мне порой кажется, что не я по жизни иду, а жизнь меня за руку ведёт. По какой-то своей дороге. А я и не сопротивляюсь особо, ведь никуда, ни в какие трясины она меня ещё не заводила, и пока всё делается мне на благо. Мне и Российской Империи. А это главное. Так что нужно при случае влезать, обязательно нужно…

Как-то вечером после занятий сижу в гатчинской школьной столовой и уплетаю за обе щеки поздний ужин. Школьная столовая это наша, авиационная, чтобы не запутались. И тут вестовой прибегает, из унтер-офицерского технического состава. Подбегает, не доходя до столика переходит на строевой, хорошо ещё, что руку к фуражке не прикладывает, потому как на входе её снял и в левой руке её тискает.

Тут-то я его и приземлил, остановил волевым взмахом руки, поманил к себе:

— Не шуми. Видишь, офицеры после напряжённого трудового дня отдыхают. Поэтому присаживайся вот сюда, я разрешаю, и докладывай потихоньку, что случилось?

— Ваше благородие, вас его благородие полковник Кованько к себе требует! — унтер наклонился над столом и тихо добавил. — Говорит, срочно.

— Сейчас буду. Можешь идти, — отпустил унтера. Проследил взглядом, чтобы столовую успешно покинул, а то мало ли кто из офицеров привяжется? Вроде бы как подобных отношений пока удавалось избегать, с моей подачи велась среди слушателей школы определённая работа в этом направлении, но и в офицерскую столовую младший состав тоже раньше не захаживал.

Тянуть не стал, но и не торопился особо. Война на пороге не ожидается, а всё остальное подождёт, пока я второй бифштекс доедаю…

— А вы не торопитесь, ваша светлость, — с укором констатирует Кованько, стоило мне только отворить двери в кабинет начальника Школы.

— Что случилось? — пропускаю мимо ушей несправедливый укор, ведь на самом деле я так спешил, так спешил, что даже чай не допил. — Пожар?

— Ну какой пожар, — вздыхает Александр Матвеевич и проводит пальцами по задранным вверх кончикам роскошных и пышных усов. — Избави Господь от подобной напасти. Извольте присесть, поручик.

Пока прохожу к столу, пока сажусь, успеваю осмотреть кабинет. Никто посторонний не прячется в затенённых углах, выходит, ошибся я в своём предположении, и никому до меня нет дела? И не угадываю, ошибаюсь, и следующие слова полковника прямо о том говорят.

— У нас тут весьма необычный гость по вашу душу образовался, — поясняет Кованько причину вызова.

— И где же он? — не выдерживаю и перебиваю начальника. Понимаю, что негоже нарушать этикет и Устав, но сама ситуация просто заставляет поступить именно так. Демонстративно оглядываю просторный кабинет, задерживаю взгляд на задёрнутых тяжёлых шторах окна.