Стоп, стоп, стоп! Про покидание не нужно, парашюты-то я оставил на земле…

Вроде бы и невысоко летим, а холодно. Наверное потому, что вершины гор все в снегу. Ну а почему же ещё? Уж точно не по причине высотности. Про понижение температуры с подъёмом на высоту помните? Ну и молодцы.

На точку вышел точно, с рубежа приступил к пологому снижению. Изотов приподнялся, посмотрел вперёд, увидел знакомые места и приободрился:

— Никак долетели, Николай Дмитриевич? А я, признаться, не верил.

— Ну и зря, — вздохнул. — Но вы рано обрадовались, нам ещё лететь и лететь.

— Тогда я ещё немного полежу, — полковник вернулся на пол, прикрыл глаза.

Покосился на Изотова. Вот человек! Лежит, расслабляется. Фаталист, одно слово. Не верил, что получится взлететь, но в самолёт полез. Как я его не уговаривал остаться для облегчения аппарата, а не уговорил. Упёрся полковник и наотрез отказался оставаться с казаками. Документы для него важнее наших жизней. И даже на выкинутые из кабины перед взлётом парашюты не прореагировал. Ну, нет и нет, ему и без них на полу неплохо.

Потому что не осознаёт до конца сложившуюся степень риска. И хлебнул бы полной ложкой дерьма, если бы не мой прошлый опыт, не мои навыки и хороший багаж подобной практики. Как вспомню, на что порой приходилось идти, так вздрогну. И это не шутки. Правда, нужно отдать должное лётному составу, знания и мастерство выручали. К сожалению, не всех, Царствие Небесное ребятам… Жизнь порой такое подкинет, что и не выкрутишься…

Я-то нашу площадку издалека увидел, но расслабляться даже не подумал. Пока не зарулим на стоянку, пока мотор не выключим, никаких расслаблений не должно быть. А Изотову за эту его преждевременную фразу насчёт «долетели» потом обязательно весь мозг вынесу! Сглазить ведь мог запросто!

В долине воздух прогрелся, стало тепло в кабине, стёкла оттаяли, засопливили потёками. С трудом дотянулся до лобового, протёр снятой с руки перчаткой. А больше потому что нечем — всё, чем можно было бы воспользоваться для протирки, выкинул из кабины.

С прямой вошёл в глиссаду, приготовился к посадке. Самолёт лёгкий и сам по себе, а тут ещё и топливо выработали. На посадочном восходящие потоки образовались, аппарат категорически отказался снижаться. Пришлось в самом буквальном смысле его заставлять вниз идти. Н у и болтало при этом знатно. Бедняга Изотов пробовал поначалу удержаться одной рукой, да не вышло у него ничего. Смотрю, сообразил, сумку под куртку спрятал, лягухой на полу раскорячился, себя зафиксировал и наконец-то перестал туда-сюда болтаться.