— За которые, между прочим, я добросовестно рассчитывался собственными средствами, — напомнил полковнику о реальном положении дел. — Да и завод этот господина Путилова, кстати. А самолёт, повторюсь, моя личная собственность, и принадлежит он не Империи, как вы изволили выразиться, а лично мне.

— Но указание Путилову во всём оказывать вам помощь дал Его величество, не так ли?

— Так, тут я не спорю, был такой факт, — согласился с очевидными вещами. — И что? Уверен, что господин Путилов и без этого прекрасно пошёл бы мне навстречу, потому что все материалы и работы я оплачиваю живыми деньгами. Вот когда ГАУ соизволит возместить мне расходы на разработку проекта и строительство этого самолёта в полном объёме с учётом моих финансовых интересов, тогда этот самолёт и будет считаться собственностью, как вы тут говорили, Империи.

— Как вы можете такое мне, офицеру Корпуса, говорить?

— Разве я что-то исказил или придумал? Нет, я говорю правду и только правду. Да, и не вздумайте давить на то, что я якобы военнослужащий. Этот номер у вас не пройдёт.

— А разве это не так? Вы же и сейчас в мундире.

— В мундире, — согласился. И улыбнулся полковнику. — Но вы и сами прекрасно знаете, что приказа о зачислении меня в училище ещё не было, а Присягу я пока не принимал. Так что и погоны я надел, можно сказать, авансом. И, кстати, по этой же причине генерал Ионов, при всём моём к нему уважении, может меня только просить выполнить какое-нибудь своё задание, но никак не приказывать. Впрочем, ему, в отличие от вас, это прекрасно известно. А вы, господин полковник, здесь зачем? Вы приставлены государем следить за моей безопасностью и сохранностью самолёта, между прочим. Для чего обязаны делать всё возможное, не так ли?

Изотов смотрит на меня с каким-то непонятным любопытством, не злится, не ругается, властью и погонами не давит. Непонятно.

— Смотрю, для вас никаких авторитетов не существует, Николай Дмитриевич? Не так ли? — полковнику надоело меня разглядывать. И очередной вопрос он уже задал совсем другим тоном, в его голосе звучало явное любопытство.

Резкий поворот в разговоре меня не смутил и не сбил с толку:

— Почему же, существует. Когда они действительно авторитеты, а не Бог знает что, — вздохнул.

— Значит, вы считаете, что Корпус и мои погоны Бог знает что? — сделанное полковником заключение меня не удивило. Ждал чего-то подобного. Не получилось мытьём, попытается катанием на своём настоять и меня виновным во всех смертных грехах выставить.

— Передёргиваете, Константин Романович, — укоризненно посмотрел на полковника. — При чём тут Корпус и вы? И вообще, не довольно ли пустых разговоров? Меня, между прочим, великий князь с супругой ожидает.