Через несколько минут далеко впереди вижу знакомые пятна палаток, показываю на них полковнику. Понимаю, что делать это пальцем некрасиво и неприлично, но что поделать, мы не в модном салоне находимся. Тут же снова вперёд просовывается Аносов, вглядывается вперёд и торжествующе кричит:

— Это они!

Они, так они, довольно переглядываемся с полковником.

— Приготовиться к сбросу, — даю команду голосом.

Аносов до того крепко вцепляется руками в спинки наших кресел, что меня тут же начинает немного потряхивать. Он там что, пританцовывает от волнения, что ли? Пришлось слегка вперёд наклониться, чтобы на управлении это не отразилось. Рыкнуть на него? Ни в коем случае, прекрасно понимаю его чувства в это мгновение.

Палаток немного, чуть меньше, чем в прошлый раз. И не обманула разведка, больше внизу никого нет. Не успели ничего награбить. Однако, пора бы и снижаться. Убираю обороты до малого газа и тихонечко скольжу вниз по пологой траектории. Тишина, мотора совсем не слышно, а вот как гудит ветер в расчалках, слышно хорошо.

И ещё что хорошо, воздух холодный, не успел прогреться. А что это значит? А то, что болтанки нет! Идём, словно по ниточке, ровно и красиво. Правда, всё равно иной раз приходится подработать креном, чтобы чётко выдержать боевой курс. Чем ближе подлетаем, тем яснее становятся мелкие ошибки в курсе, здесь дело уже в метры бокового отклонения упирается. Одним креном не обойдёшься, приходится и педалями пошерудить. Главное, не разболтать самолёт перед сбросом.

И потерять-то нужно всего тысячу метров, а как долго это делаем…

Бомбы с пилонов сбрасываю на сотне метров. Одновременно со сбросом толкаю от себя рычаг оборотов до упора, до максимальных.

После сброса самолёт облегчённо взмывает вверх, как бы «вспухает» в воздухе, и вот этого никак нельзя допустить. Сейчас вверх нам никак нельзя лезть — это чревато потерей скорости. И, соответственно, на меньшее расстояние сможем от цели отойти. Значит, возрастает вероятность попадания под собственные осколки.

Давлю ручку от себя, удерживаю от «вспухания», жду, когда он успокоится, и только тогда плавно-плавно перевожу самолёт в почти горизонтальный полёт, разгоняю скорость. Чем плавнее перевожу, тем она резче разгоняется.

Почти в горизонтальный, потому что так и иду с отрицательной вертикальной в полметра, не больше. Высота-то позволяет! Зато так скорость быстрее растёт. Это как с горки спускаться. И на ручке это возрастание отлично чувствуется

Рассказывать долго, а в реальности дело даже не секунды, мгновения занимает. И после сброса бомбы сколько со ста метров до земли летят? С ускорением свободного падения, плюс начальная скорость на пикировании? Тоже секунды, посчитать очень даже просто…