— Вадим меня зовут, по батюшке Иваныч, а фамилия рода моего Белозёрцевы. С Литвы я, на службу шёл к боярам Романовым, но вот так и не дошёл. Попали мы в засаду, мало кто спасся, я бежал, потом заблудился, долго плутал по лесам. Вышел незнамо куда, да по пути всё растерял. Местами глухими шёл, аж страшно стало.

Да и мертвяки попадались, насилу ушёл, одного упокоил, и то со страху. Вышел к селу, а оно, оказывается, от Пустыни недалече было. Крестьяне чуть не убили, думали, что я пришлый, да вор, раз не мертвяк. Пообносился я, да и исхудал, с лица спал. Вот и обознались, значица. В сарай меня умыкнули до утра, а в вечер напал на село отряд гайдуков да ляхов, а може, и казаки с ними участвовали, то мне неведомо.

Некогда мне было их рожи рассматривать. Пока все бегали и ратовали, я жерди повыбивал, да через дыру вылез. И в огороды. А они на конях, да рубят всех, кого хотят. Я ходу, у колодца в глухую крапиву нырнул, да и был таков. К реке выбрался, а дальше уже шёл, следы заметая, да чтобы погони не оказалося. Шёл, шёл и к Пустыни вышел.

— Так, — прервал его дьяк, — слыхал я о том отряде. Банда Зенжинского то на село напала.

— Не знаю, я их по именам не спрашивал. В Пустыни меня приняли, обогрели, накормили, да приставили к кузнецу. У него я и работал: то оружие чинить, то по хозяйству что. Да пошли мы в село по указу настоятеля, потому как никого оттуда не приходило и даже ляхов не видать. Ну, долго ли, коротко ли, собралось нас пятеро, да не воины все, окромя кузнеца. Елизар темнил, не говорил, кем до кузнеца был, но воем он оказался хорошим.

Мертвяки там напали. Двоих послушников разорвали, да на нас страху нагнали. Мы с отцом Анисимом, как могли, отбивались, и если бы не Елизар, то всех бы оставили на корм мертвякам. Через неделю мы снова вернулись и порешили изрядно бесов, думали, что очистили село. Но не тут-то было. Успокоились мы, набрали оттуда скарба и стали жить, как и прежде. Да токмо беда пришла, откуда и не ждали.

Долго думал я, как так получилось, что изнутри на нас мертвяки напали. Не могли они через забор перелезть, а вот, поди ж ты. Ни тревоги не было, ни суеты взбалмошной, а мертвяки тут как тут, и давай на иноков и трудников нападать. Испугались мы, стали отбиваться. Двое их оказалось, и оба наши. Трудник и монах. Мыслю я, сами они ходили в село али в лес. Там и нарвались на мертвяка, а он успел их зацепить, заразой адовой одарить. А они смолчали, струсили, не стали об этом говорить. За жизнь свою боялись, Бога продали и дьяволу душу свою бессмертную отдали. За то и наказаны, будут гореть вечно в гиенне огненной!