Вокруг засмеялись.

— А что, может, подкинет кто деньгу за говорильню мою. Кому легко, кому сладко, а Баюну весело и деньга идёт.

Вадим, уж насколько был молчалив и нелюдим, но остроумную речь ценил и даже любил. Пусть она часто была и про него. Взяв одну деньгу из серебра, что помещалась на его ногте, он подвинул её к Баюну.

— О! Благодарствую, благодарствую. Мигом всё принесу и служивого накормлю. Так что пить будете?

«Педик что ли? — подумал Вадим. — А может, просто местный клоун или шут. Не разберёшь, кто шут, а кто блаженный. Оба пургу метут, но один складно, а другой, ну да ладно…».

— Ааа, неси узвар. И хлеба белого краюху.

— Хлеба белого царского немае, зато чёрного мужицкого скоко хошь ломаем.

— Ну, тогда мяса жареного, гречки варёной, узвара отменного, да хлеба ячменного. А сеструхе моей каши молочной, мяса пареного, да молока вареного.

Половой улыбнулся, оценив шутку, и умчался в недра кухни столь большого заведения. Ожидая еду, Вадим оглянулся вокруг, стараясь более подробно рассмотреть окружающих. А тут, как оказалось, есть на кого посмотреть, целое сборище разных типов.

В основном тут трапезничали и останавливались крестьяне из близлежащих сёл, тех, что побогаче. Путники победнее спали под открытым небом, прямо на телегах. Кроме крестьян здесь ещё ошивались калики перехожие, горожане из Посада, мелкие ремесленники, вольные люди и стрельцы. А может, и ещё кто, всех разве поймёшь?

Но вот принесли заказанную еду. На стол встал небольшой глиняный кувшин с узваром, мясо жареное в отдельной плошке, тоже глиняной, и каша в глубокой деревянной тарелке. Агаше всё приволокли в двух мисках деревянных, да поставили горшок с молоком и кружку к нему подали глиняную. Половой по имени Баюн, а может, это было его прозвище, поставил ещё кружку и положил рядом хлеб. Неожиданно он склонился и прошептал прямо в ухо Вадиму.

— Глаз здесь держи востро, много тут людишек воровских. Ты меня деньгою одарил по доброте душевной, а Баюн добро помнит. Как спать пойдёшь, наверх залезай, хозяину скажи, что на верхних полатях любишь спать, добавишь полушку, он и разрешит. Мешок свой под голову положи, не ровен час, унесут. И совет. Видно, что ты пришлый, но ещё не огрубевший. Сходи на рынок, да поспрошай, кто на постой берёт из горожан. Деньги всем нужны, а потесниться завсегда можно. И столоваться можно у них же, харч здесь неважный, но я принёс, что получше. Девку с собой бери на одну полку, она мелкая ещё, за дитё сойдёт, и тебе проще. И не сиди долго тут, спать иди, то лучше будет. Понял ли? — и Баюн, хихикнув, отстранился от него.