Вадим поднял голову и оглянулся вокруг. На соседних полатях, как внизу, так и вверху, спали люди. Агаша тоже спала, тесно к нему прижавшись. Снизу доносилось мирное посапывание небольшого мужичка-крестьянина с длинной бородой. Через две койки раздавался могучий храп, вперемешку с нелепым бормотанием, да не один, создавая настоящую какофонию звуков. Со всех сторон слышались всхлипы, вскрики, вздохи, побулькивания и пришёптывания, громкий пук и скрип деревянных полатей.

Дух стоял тяжёлый, дышалось по-настоящему трудно, к тому же, воняло мокрыми портянками, напоминая запах псины. В дополнение ко всему добавлялась вонь от перегара и желудочных газов. Комары, залетая в небольшие окошки, дохли прямо на лету, поражённые ещё в воздухе русским духом. Получается, кусали Вадима не комары, но тогда кто? Вот в чём был вопрос.

В помещение свет из узких окошек почти не проникал, и темнота стояла кромешная, хоть глаз выколи. Вадим подождал немного, пока его глаза не смогли привыкнуть к темноте, и стал осматривать полать и себя самого. На животе он обнаружил многочисленные следы от укусов, а на полати шеренгу мелких насекомых красно-коричневого цвета, размером чуть больше клеща. И эта цепочка постельных кровопийц тихо и сосредоточенно шагала прямо к нему, чтобы забраться под рубаху и насладиться вкусом его крови. Сволочи! Вадим впервые наблюдал подобных насекомых, но догадаться об их природе смог. Это оказались постельные клопы.

В ярости Вадим принялся их давить. Насекомые дохли, распространяя после своей гибели довольно стойкий и весьма специфический запах, но стоически шли в самоубийственную атаку.

— О, уже клопов давить начал, служивый! — прозвучало с соседних полатей, и на Вадима взглянул молодой мужик в обветшавшей форме стрельца, до того заштопанной, что это оказалось заметно даже в темноте.

— Это клопы?

— Ну, а кто же? Они скучать нам не дают, поедом едят, кровопивцы. Эх! — мужик зевнул во весь рот. — Пьют и пьют нашу кровушку, почище дармоедов царских да бояр. Комары и те сдохли, а энти нет. Целую дорожку протоптали до нас. Ну, мы-то не первый день ночуем, нас уже попробовали, а вот новеньких они любят и ищут, да и кусают злее. Зато, как насладятся свежей кровушкой, пару дней никого не трогают, постоянных, то бишь, переваривают новую кровь. А ты молодой, да сеструха совсем мелкая, как же им не прийти к вам. Однако, судя по всему, ты для них даже слаще неё оказался.

— Наверное, — буркнул Вадим.

— А тебе Баян, небось, шепнул, что лучше наверху спать? Тот ещё шутник, ох и прохвост, вроде и нормальный мужик, наш, посадский, а уж такой подлец, каких и свет не видывал. И петь умеет, и плясать, а гадости да розыгрыши пуще жизни любит. Не верь ему, христопродавцу, обманет. Ты пощёлкай клопов, они сразу поймут, что уже не смогут тебя кусать безнаказанно, и уйдут, а ты доспишь спокойно. А нет, так вон там, внизу, полать есть свободная, на неё приляг. Да мешок здесь оставь, что, вроде как твоё место будет, и девке твоей удобнее спать. А то вона, калачом свилась, как ужовка. А придёт кто, я скажу, что ты там спишь.