Тут до Акима дошло, что он берега потерял и, быстро переключившись с грозного тона, он принялся лебезить перед старухой.

— Ты, Ефросинья, пошто меня позорить идёшь? Я же раб верный, работник честный, помощник известный. Да и тебе сколько раз помогал, а ты поклёп на меня хочешь навести!

— Ах, вот ты как заговорил! Поклеп, говоришь, навести? А кто спал, а не бдил? Ты только бздеть, старый карачун, и умеешь, да ещё и хавало своё раскрыл, монахине угрожал. А сейчас опамятовался, как прикипело! Ишь ты, какой двуличный, одна личина твоя, как девица румяная, добра да сладка, а другая — как задница у козла, вся в навозе, да шерсти козлиной. Тьфу на тебя, тьфу. Иди к настоятелю, да винись, а я всё равно скажу ему, чтобы епитимью на тебя наложил, да и поделом тебе, дураку. Да, стой. Не сейчас иди. Я вернусь, тогда и пойдёшь, расскажешь, потом найдёшь меня. Понял, старый пень?

— Не старый я ещё, — пробурчал в ответ Аким. — Иди, я покараулю.

Монахиня отвернулась от него и направилась к туалету, а потом и помыться. Вернувшись через минут тридцать, она встретила Вадима, что стоял в келье и выслушивал наставления Акима.

— Отрок! Тебя ждёт настоятель. Ужо заждался, а то прожрался вечор и почивать лёг, как боярин, а его тут охраняй и паси.

Вадим с удивлением посмотрел на вошедшую, монашка кивнула и, сочтя свою миссию выполненной, ушла. Пожав плечами, Вадим подошёл к кадке, набрав плошкой воду и неспеша выпил её. Чувствовал он себя довольно погано. А Акима словно бы прорвало: злоба, страх, зависть — все чувства к непонятному отроку смешались в нём.

Он ещё не знал, что вчера испытал Вадим и, видимо, даже не догадывался. Аким понял только то, что кузнец перебил всех мертвяков, оба послушника погибли, а отрок и Анисим чудесным образом выжили. Поэтому и злобствовал.

Ростом Вадим выдался выше Акима, но телосложение имел более хлипкое, да и по годам был намного младше. Выходя из кельи, он не мог обойти Акима, не отодвинув его. А тот злорадно улыбался, щеря рот без нескольких зубов.

— Веди к настоятелю, Аким.

— Ишь, какой, я тебе холоп, шо ли, сам и иди!

— Так ты же послан за мной.

— Ну и что, а ты попробуй, выйди.

Аким явно напрашивался на драку, надеясь поколотить наглого подростка. Вадим поискал взглядом кистень, но нигде не обнаружил, а выход из кельи загораживал Аким, позади которого и находилась дверь. И что делать? Ярость внезапно ударила Вадиму в голову.

Он вчера умирал, спасал и снова умирал, а какой-то смерд стоит сейчас перед ним, ведёт себя как животное, при этом ещё и изгаляется. И, не найдя лучшего решения, Вадим резко ударил Акима ногой в живот.