– Пусть ты и говоришь об этом таким образом, но всё не настолько плохо, – сконфуженно нахохлилась Котёнок.

– Согласен. Вы очень чуткие и, скорее всего, рефлекторно игнорируете моменты, внимание к которым может вызвать дискомфорт у одной из вас. Даже Янг, хоть она и пытается всем видом доказать обратное, но это же Янг — она очень заботливая.

– Очередной профессиональный анализ? – Блейк чуть улыбнулась — самым краешком губ.

– Ой, ну о чём ты говоришь? Вы же не замечаете девяносто процентов королевских замашек Снежинки, какой ещё анализ тут нужен? – усмехнулся я.

– Пожалуй, – теперь её улыбка стала шире. – Но… – и тут же померкла, – я всё равно хочу рассказать.

Серьёзно киваю, показывая, что готов слушать историю девушки. Вопрос о моём отношении к Белому Клыку был только прелюдией к этому, и я не собирался мешать ей выговориться. Не удивлюсь, если с момента, как она бросила Адама, у неё в принципе не было возможности хоть с кем-то поделиться.

– С чего начать?.. – Котёнок обхватила свою чашку с чаем обеими руками и вгляделась в тёмную жидкость. – Ты прав, можно сказать, я родилась в Белом Клыке… Тогда было всё иначе. На руинах войны Белый Клык должен был стать символом мира и единения между людьми и фавнами… Но, несмотря на обещанное равенство, фавны подвергались дискриминации и презрению. Люди всё равно считали нас низшими существами. Тут-то и вышел на сцену Белый Клык, как глас нашего народа. И я там была. Я была в первых рядах на каждом митинге. Участвовала во всех бойкотах. Я действительно верила, что мы на что-то влияем… – нэка подавленно поджала губы. – Но это был просто юношеский оптимизм, – вздохнула она с застарелым разочарованием. – Затем, пять лет назад, наш старый лидер ушёл… – ещё сильнее помрачнела Блейк, отчётливо избегая упоминать имя старого лидера и свою с ним связь. Похоже, и там не обошлось без личной драмы, а ведь ей было-то на тот момент всего двенадцать… – и на его место пришёл новый. Новый лидер с новым мышлением… – ещё одна пауза со вкусом горечи. – Неожиданно наши мирные протесты сменились организованными нападениями. Мы поджигали магазины, где нас отказывались обслуживать. Захватывали грузы компаний, эксплуатирующих фавнов. И что самое ужасное, это сработало. К нам начали относиться как к равным… Но не из уважения… Из страха, – девушка зажмурилась, переводя дух и, возможно, прогоняя из мыслей неприятные воспоминания. – И я ушла. Решила, что не хочу больше применять свои навыки в их бесчинствах, и вместо этого посвятить свою жизнь становлению Охотницей… И вот я здесь, – янтарные глаза поднялись ко мне. – Преступница, скрывающаяся у всех на виду благодаря лишь маленькому чёрному бантику.