Наконец, урчание прекращается, а все узлы в животе развязываются.

Я отваливаю от плоти. Утираю тыльной стороной ладони, перепачканные в жиже губы и смотрю на то, что я сделал. Я реально стал зверем!

Плоть выглядит так, будто её обглодал волк. Страшные раны. Разорванная поверхность, с которой свисают волокна субстанции, и всё это густо перемазано чёрной кровью этого мира.

Но мне, — пофиг на это. Главное — результат.

Во мне всё меньше от прежнего человека, и всё больше от тварей этих бесконечных лабиринтов.

По-другому здесь не выжить. Чтобы убить хищника, нужно самому стать хищником.

Я прислушиваюсь к себе. Словно заглядываю внутрь, стараясь понять, насытился ли Червь или нет.

Похоже, что он нажрался до отвала. Интересно, на сколько ему хватит этого запаса еды? Я бы не хотел в ближайшее время повторить такую же кормёжку.

Не то, чтобы мне было совсем противно. Просто не хочу снова мараться об эту плоть.

«В следующий раз ты сожрёшь живое мясо! — я не понимаю, это у меня в голове сторонний голос, или же я сам себе это сказал? — После того, как завалишь очередную тварь!»

«Чего?» — переспрашиваю я.

Ответа нет и, мне кажется, что у меня действительно раздвоение личности.

Да и, хрен со всем этим! Нужно думать о приоритетной задаче, а это — активация биомеха. А для этого, мне нужно вытащить из себя Червя. Научится им, как-то управлять.

Пока я об этом думал, у меня на спине, вяло, почти незаметно, в капсуле дёрнулся симбионт.

Ну, хоть, что-то!

Видимо он тоже перезагрузился вместе со мной, или же часть плоти, которую я сожрал, передалась и ему. Вроде питательной смеси. Но его нужно, как следует заправить!

Перевожу взгляд на щупальце и, замечаю, что оно, тоже слабо шевельнулось. Надо его подтолкнуть, дать ему импульс.

Я резко, с выпадом, запускаю левую руку в плоть, которая скользит рядом со мной. Отрываю от неё кусок. Сжимаю его в кулаке и подношу к щупальцу.

Стискиваю пальцы. Сквозь них течёт чёрная жижа, и я лью эту кровь Сотканного мира прямо на щупальце симбионта, выдавливая из плоти каплю за каплей.

Едва она попадает на щупальце и стекает по нему, оно дёргается. Затем изгибается, точно почуяв кровь, и, через мгновение, впивается в мой кулак, словно желая его сожрать.

— Не шали! — я выдираю руку из щупальца. — Жри вот это!

Я приближаю щупальце к ране в плоти, и макаю его конец в то место, откуда всё ещё вытекает чёрная жижа.

— Пошел! — рычу я на щупальце.

По щупальцу пробегает судорога. Оно реально оживает и заползает в рану в плоти, как змея с лоснящейся от жира кожей. Сегмент за сегментом исчезая в дыре.