Шу не выдержала. Дёрнулась отвернуться, но переборола стыд и зашипела:

— Ты преступник, Сяо. Беглый дезертир. На тебе кровь. Ты… обманывал меня все эти дни. Ходил, чай пил, ставню чинил, а сам… — Она комкала фартук. — Они… они сказали — убьют. И меня, и сестру, и детей её. Что мне было делать? Что⁈ Ты сам не оставил мне выбора! Я не виновата, слышишь⁈ Не виновата!

Сяо слушал. Язык онемел, нёбо тоже, но он каким-то чудом смог выговорить последнее, на что хватило сил:

— Я… говорил тебе… жизнь у меня… запутанная…

И всё.

Он не винил её, совсем, даже не проклинал и уж тем более не молил о спасении. Всего лишь напомнил, что предупреждал ещё в самом начале, дескать не копайся, хозяюшка, глубоко, всё запутано, тебе же хуже будет. Она тогда улыбнулась.

А теперь…

Теперь они тут.

Его язык встал намертво. Губы сомкнулись, и Сяо отключился.

Снаружи взвыла калитка. Двое мастеров в сером вошли во двор буднично, как к себе домой. Высокий китаец мазнул по Сяо взглядом, надо было оценить насколько тот готов. Поняв, что всё в порядке, одобрительно кивнул. Второй, что пониже, взглянул на Шу, поставил на печь увесистый мешочек.

— Как и договаривались, уважаемая, хорошо сработала, наш господин слово держит, ты не будешь наказана.

— Благодарю… — та поклонилась, по щекам льют слёзы.

Высокий хмыкнул, не веря её бабским слезам, приподнялся на цыпках, посмотрел поверх забора на крытую повозку, подле которой работали их подельники, выносящие из дома Сяо, что был по соседству, всё подряд — циновки, посуду, сундук, всяко разное тряпьё. Даже метлу. Все они были подмастерьями и мастерами — от того защита, установленная как минимум против магистров, так и не активировалась, ибо все ранги ниже магистра не представляли для Сяо никакой угрозы, именно на это и был расчёт. Иными словами, мыши могли спокойно передвигаться, ведь капкан стоит против тигров.

— С лачугой уже заканчивают, — сказал высокий напарнику. — Бери этого под руки. Надо спешить до патрулей.

И оба подхватили Сяо с лавки, как мебель. Голова старика безвольно болтнулась, туманные глаза в последний миг нашли Шу, стоявшую у печи, и вновь прикрылись.

Его вынесли в переулок. Калитку так и не закрыли.

И стало тихо.

Шу стояла ещё некоторое время, не веря в то, что натворила… Подошла к лавке, подняла осколки разбитой чашки. Посмотрела на узелок с финиками… и только тогда опустилась на лавку. Сначала молча, а затем разревелась.

* * *

Японки вышли ранним утром, как и собирались.

При чём совсем не тем составом, что планировали изначально. Теперь это была полноценная процессия. Впереди Сакамуро Каэдэ, в чёрном халате, интересно ПОЧЕМУ ОНА ВЫБРАЛА ИМЕННО ЭТОТ ЦВЕТ? Волосы собраны строго, красиво в одну длинную косу с элегантной заколкой. Когда она собиралась, то сказала, дескать наставница должна выглядеть так, чтобы этот день запомнился всем! За ней Юкка и Мэй с дорожными узелками. Юкка несла свой, как знамя, а Мэй прижимала свой к груди. Следом, вопреки всем запретам, шла Шизука со своим узелком, что-то весело рассказывая Норико — та просто молчала, изредка говоря «ага». Замыкала Аки, так как сказала, что не собирается снова оставаться дома и всё пропускать.