Примечание: следующая глава будет большой)
Глава 8
В барабан пробили трижды, и из подвала ложи на свет вывели троих заключенных в окружении стражников с копьями, после чего повели колонной, друг за другом. Все трое в одинаковых серых халатах смертников, без поясов, знаков и всего, что говорило бы, кем человек был до этого дня. Руки в антиэфирных кандалах, а на головах глухие холщовые мешки, стянутые у горла шнуром, так что не разобрать лиц. Имена и вины огласят с помоста, по одному, и только тогда снимут мешки прямо перед самой казнью и покажут их народу. Ни мгновением раньше. Интригу держат до конца — таков обычай праздничной казни, и толпа чтила сие действо свято, в нём и состояло всё удовольствие.
Пока их сопровождали к помосту, народ занимался любимым делом. Гаданием. Мешки мешками, а человека выдаёт многое и без лица. Осанка. Рост. Ширина плеч. То, как держится перед смертью.
— Гляньте на первого, гляньте! — зашелестело в передних рядах. — Толстый, мягкий, плечи покатые!
— Не воин. Чиновник, как пить дать чиновник.
— Я ж говорил — казнокрада казнить будут!
— Может, и солевара, — упрямо вставил кто-то. — Я на солевара ставил.
— Какой солевар! Глянь, халат-то как на брюхе сытом сидит! Это не торгаш, а из ведомства какого! Птица высокого полёта!
Первый осуждённый и впрямь выглядел понуро. Еле передвигал толстенькие ножки, дрожа как мокрый домашний кошак на морозе. Не каждому дано не бояться собственной смерти. Он-то как раз любил жить и уж совсем не хотел умирать.
Толпа разглядывала его с добродушием, но и, конечно же, презрением. С ним всё понятно — обычный попавшийся делец, каких казнят каждый год.
Гадальщики обсуждали уже второго.
— Высокий какой, ладный. Только ссутулился и голову повесил.
— Ага, рослый.
— Может генерал какой?
— Может…
Второй осуждённый был действительно высок, под стать отборным стражникам, что его и вели. Шёл он как-то странно, неестественно, будто перележал и его только подняли.
— А третий-то, третий! Поглядите-ка на третьего!
И вот тут многие ошалели. Стали выбирать слова, прежде чем что-то говорить, ибо человек с мешком на голове шёл с такой гордой осанкой, будто из высочайшего сословия.
— Кто-то из аристократов…
— Быть не может…
— Да ты сам смотри, как спину держит. Идёт будто не на смерть, а по делам забрёл. Бывалый, уж точно.
— Соглашусь. Хоть и тощий, да и ростом мелкий, ниже меня на полголовы, но точно крепкий орешек… даже не знаю, кто это может быть.
Третий шёл слишком спокойно для смертника, будто познал жизнь От и До. Он слышал, что кто-то взволнован его видом, но большинство просто гудели, мол, негодяй, преступник, умри, и прочее-прочее. Однако те, кто молчали, уже поняли, что именно ради казни этого третьего человека и собрался Высший свет Китая.