Через всю площадь, по выжженному камню, пеплу, лужам, к нему бежали женщины.
Каэдэ мчалась, как не бегала за все свои сто семьдесят лет. Волосы назад, из чёрных глаз слёзы. Что-то кричит, но Северов уже не слышал. Юкка не отставала. Летела, не касаясь земли. Шизука… ей не мешала даже её грудь. А впереди всех… впереди всех, хотя никогда не была самой быстрой, Мэй, в глазах… там было всё.
С другой стороны спешил дед Гу. Впереди него Юй.
Оплывая кусками, Александр смотрел своими смертельно усталыми человеческими глазами, как они бегут. И на разбитых губах, в последний раз, проступила улыбка.
Им оставалось до него всего ничего.
Но он понял, они не успеют. И сделал единственное, что ещё мог.
Его губы шевельнулись.
Медленно, хрипло.
Из-за дождя никто так и не разобрал его слов.
Мэй, что умела читать по губам лучше всех в Японии, сосредоточила всю волю! Но глаза… все в слезах! Ещё дождь… проклятый дождь! Ну почему он всё не прекращался! У неё всё плыло! Всё растворялось в соли слёз! И всё что она видела только последние обрубки фразы…
И Александр Северов распался.
Разом. Чёрная кипящая жижа ухнула волной. И то, что было человеком, разлилось по выжженной земле и растворилось.
Всё, что осталось от Ненормального Практика — лишь воткнутый в землю золотой меч, да и то не его.
Эпилог
Снова тьма. Жирнющая чёрная точка бескрайнего ничто. Но…
Александр ощущал. Шевельнул пальцами рук. Присел на ногах в этой тьме, и чувствовал, что те целы, а он в своих старых армейских сапогах. И самое непонятное: он осознавал себя! Что — хреновая ситуация, ведь кто захочет провести вечность в забытье? Такое сведёт с ума даже самый крепкий ум. Ещё одна причина — почему Бог создал жизнь. Ему банально было скучно!
Юный Северов вздохнул. Посмотрел по сторонам. Вверх. Вниз. Всюду тьма. Но он смог присесть. Уселся, скрестив ноги в сапогах, и расслабился. Для начала нужно понять, как он здесь оказался, ведь умер. При этом не читал мантры перехода, ибо уже не осталось на неё сил. Тогда почему жив?
— Этому только одно объяснение… — смотрел он в одну точку, задумавшись.
Как в космическом пространстве, где он, собственно, и оказался, прозвучал цокот каблуков.
Юноша вскинул голову.
Тьма пошла рябью, расступаясь перед идущей ослепительной фигурой.
Александр прищурился.
Ева.
Но от скромной, совестливой девушки-медика в униформе «Чёрной Хризантемы» не осталось и следа.
Сейчас пред ним остановилась настоящая Богиня. Пугающе прекрасная, облачённая в шелка звёздной пыли. А какая исходила аура могущества… «Первый» на её фоне показался бы дворовой псиной.